— Мне недавно показалось, что ты собрался отдохнуть!
— Ах, вот как? Ладно! Найду себе какой-нибудь отель… Нет! Я сниму прелестный домик на берегу моря…
— Вали! Вали! — голос Натачи задрожал. — Вали к своей кошке!
У неё потекли по лицу слёзы.
— Натача! Ты что, меня ревнуешь к Екатерине? Да я же с ней даже не встречаюсь!
— А Изабель рассказывала, что встречаешься!
— Миленькая моя!
— Я тебе не миленькая! — всхлипывала Натача.
— Солнышко!
— Я тебе не солнышко!
Она выскочила из каюты, я попытался её догнать, но в коридоре столкнулся с Изабель. Проводив взглядом плачущую Натачу, она схватила меня за грудки.
— Ты, как всегда, не вовремя! — крикнул ей я. — Отпусти! Натача, постой!
Натача не остановилась и даже не обернулась.
— Ты что ей сказал? — Изабель встряхнула меня, как тренировочный мешок.
— Так! Идём, поговорим! — я приподнял её, из-за чего она потеряла опору, и внёс в свою каюту.
— И я выскочу от тебя, рыдая как Натача?
— Возможно… Или ты трусишь? — я глянул ей в глаза и моя десятая жена отвела взгляд.
Мы уселись напротив друг друга. Натача спокойно выдерживала моё присутствие. Вернее, она сохраняла агрессивное превосходство в моём присутствии. Изабель же нервничала, чувствовала себя неуверенно. Я заметил, что она приглядывается к моему лицу, очевидно пытаясь найти чуждые черты. Отсутствие бороды вызывало простое удивление.
— Али! — она вдруг провела ладонью по моей щеке, но совсем не так, как это делала Натача. Гораздо нежнее. — А тебе идёт без бороды. Ты выглядишь привлекательно.
Она спохватилась и отодвинулась от меня.
— Ты хотел поговорить?
— Да. Изабель! Ты ощущаешь меня другим человеком? Не Али…
— Ты немного изменился, но… — она пожала плечами. — Ты просто стал чуть другой.
— Насколько другой?
Она опять пожала плечами.
— Ты стал мягче, нежнее, — её глаза заблестели.
— Но ты чувствуешь неприязнь?
— Сейчас нет! Правда, вчера утром, когда Джень в панике несла какую-то околесицу про демонов, злых духов, и когда ты вышел безбородый, в сопровождении разъярённой Натачи…
Она даже, как будто, начала кокетничать со мной. Неужели я так легко привлёк её на свою сторону? Я взял её руку, сжал и поцеловал. Она смутилась и вдруг выдернула ладонь.
— Ты не Али! — с каким-то ужасом произнесла она. Впрочем, это было похоже на попытку самовнушения.
— Да почему же, в самом деле? Что я такое делаю?! Я что — никогда тебе не целовал руки? Я же знаю всё, что тебе нравится, и помню всё… что…
Я остановился. Если она не принимает меня, эти откровения могут не просто оттолкнуть. Они шокируют её.
Изабель подняла на меня глаза. Её рука изящно свисала с подлокотника, вызывая во мне сладостную дрожь.
Я набрал со смартфона команду и включил проигрыватель.
— Хочешь потанцевать?
Она отрицательно покачала головой, а меня осенило.
— Слушай, Изабель. Ты даже не можешь толком сказать, что у меня не так. У каждого могут быть отклонения в поведении, кратковременные. Мне кажется, что ты полагаешься на мнение Натачи. А знаешь ли ты, что у Натачи сейчас ещё более необычное поведение. Она дралась с Хеленой. Рассуждения о литературе были формальным поводом. Буквально пять минут назад она призналась, что ревнует меня к Кате Кошкиной…
— Что? — Изабель в удивлении отпрянула. — К Кате? Ревнует?
Она вскочила и забегала по каюте.
— Ревнует! Натача ревнует?
Вдруг Изабель подбежала ко мне, чмокнула в щеку и выскочила из помещения. В открытую дверь, пятясь, вошла Саль-яла. Она провожала Изабель взглядом.
— Что случилось? У меня впечатление, что ты назначил её Старшей Женой. Она просто вся сияла. Вы что, танцевали?
Я вздохнул и выключил музыку.
— Птичка моя, ты останешься со мной сегодня?
— Ну конечно! А для чего же я пришла сюда?
И Саль-яла уселась мне на колени, обвив руками мою шею.
Утром меня разбудило тарахтенье механического будильника.
— Дихлор-дифенил-трихлорметилметан ангидрид твою перекись водорода! — чертыхнулся я. — Ни сна, ни отдыха измученной душе.
Я уселся на кровати. Ещё не успел остыть от проблем со своим гаремом, а здесь — свои проблемы. Голова ходила ходуном от усталости, и я не различал, кто я — Али или Алексей. Наташа, вполне отдохнувшая, потрясла меня за плечи и процитировала:
Не позволяй душе лениться!
Чтоб воду в ступе не толочь,
Душа обязана трудиться
И день, и ночь.
Я только потёр пальцами глаза. Именно так и получается: и день, и ночь.
— Куда сегодня собираешься?
— Договорился на завод железобетонных изделий… Потом — цех металлоконструкций.
— Ну-ну! — её тон не вызывал энтузиазма.
Я ни капельки не волновался перед этими встречами. Если бы я был Алёшей, то наверное, у меня зашкаливало бы давление, колотилось сердце. Но я был Али, пусть и наполовину. Я столько провёл переговоров…
Трясясь в маршрутном такси по ухабам, оставшимся в наследство от Советского Союза, я перебирал в памяти темы, доводы, аргументы, которые собирался выкладывать перед собеседником.
