Секрет книги прост. В ней 150 уникальных историй о том, как были созданы шедевры мировой литературы. Читателю предстоит посетить невероятные лаборатории творчества авторов «Улисса», «Трех мушкетеров», «Преступления и наказания», «Портрета Дориана Грея», «Мастера и Маргариты», «Маленького принца», «Над пропастью во ржи», «Бойцовского клуба».Читать книгу можно, открыв любую страницу, начиная с любой истории. Ведь настоящее удовольствие – это увидеть как рождается вдохновение, как на бумаге появляются слова и фразы.А что творится с самим автором, когда создается шедевр? Этого тоже нельзя пропустить, поэтому, к началу знакомства, не забудьте захватить блокнот и карандаш.Для кого книга:– для писателей, сценаристов, журналистов, блогеров, колумнистов, копирайтеров;– для тех, кто ищет вдохновение, cочиняет истории и в корне хочет изменить жизнь.Итак, мы беремся за дело.Как появилась книгаСкажем, не сразу. Не мною сказано: не нашел книги с ответами на твои вопросы – напиши ее. Берешь историю, а за ней тянутся другие, из писем, воспоминаний, интервью, статей, эссе, дневников, и конечно, сами произведения многое вам поведают. Так раскрывается бездна писательского вдохновения.Задумка появилась такая. Писатель и читатель вместе проходят лабиринты писательских странствий и исканий – они соавторы и вместе пишут книгу.Уникальный материал собирал по крупицам, из самых разных источников. Передо мной была задача определить, что происходит с автором, когда он еще не знает, что создаст свой шедевр, как появляется замысел, и что мотивирует автора на преодоление препятствий.Книга соткана из трех ниток писательской судьбы. Назовем их: творчество, рефлексия и произведение.Так получилась эта книга, книга – дневник, книга – прана с разными формами творческого дыхания, книга – раскрытие тайн вдохновения, книга – импульс к созданию произведения, книга – спутник для писателя и читателя.Судите сами.
«Самое прекрасное, что мы можем испытать – это ощущение тайны. Она источник всякого подлинного искусства и науки. Тот, кто никогда не испытал этого чувства, кто не умеет остановиться и задуматься, охваченный робким восторгом, тот подобен мертвецу, и глаза его закрыты».
Зачем я позвал читателя в соавторы? Зачем входить в незнакомую башню?
Темная комната – наугад трогаю руками кнопку на «компе» – щелкаю по желтым папкам – открываю файл – вижу фотку, где человек, которого я хорошо знал в прошлом, который очень похож на меня, оттуда с другого берега и времени, мне говорит: «Толкачев, пора».
Оказывается, есть неопровержимые результаты опросов медсестер умирающих пациентов. Считая свои последние часы на Земле, люди сожалеют, что не смогли прожить жизнь, сохраняя верность себе, жили не так, как хотели, занимались не своим делом, пытались соответствовать ожиданиям других людей, и напрочь забывали о своем призвании. Почему смысл жизни раскрывается человеку, когда он находится на смертном одре? Почему так поздно он понимает, что когда-то предал свою мечту?
Меня заразили уникальные истории вдохновения писателей. Это истории, где люди нашли свое призвание. Я собирал их, уподобляясь той пчеле, что методично собирает пергу.
В каждой главе книги – удивительная тайна творчества. В каждой главе происходит встреча писателя и читателя. Сейчас 8.10 утра – я печатаю эти строки и понимаю, как несправедливо устроен мир, если в это время Хемингуэй не пишет свой новый роман. Но когда читаешь истории создания шедевров – все возвращается. Пишет Хемингуэй, пишу я, пишешь ты.
Итак, начинаем…
«Вся жизнь человечества последовательно оседала в книге: племена, люди, государства исчезали, а книга оставалась.
«Как и все прочие люди Библиотеки, в молодости я странствовал, совершал паломничество в поисках книги, по-видимому своего рода каталога каталогов. Теперь, когда мои глаза почти не различают того, что я пишу, я жду смерти в нескольких лигах от шестиугольника, в котором родился». (Хорхе Луис Борхес "Библиотека Вавилонская")
Путь
На каменных плитах дворцов и мавзолеев Коканда, перед горячими затертыми надписями восточных мудрецов я тщетно силюсь уверить себя в том, что некоторые древние тексты расшифрованы, а я уподобляюсь той обезьяне из «Маугли», что разглядывает неизвестные ей знаки.
На самом деле случилось следующее. Провидение вело меня своей уверенной рукой к старинным текстам. Не мог предугадать, что посещение пустого дворца было лишь началом посещения книги со стихами восточного поэта, растянувшемся на три десятка лет. Пусть Абуль-Ала аль-Маарри не жил в Коканде, но именно там началось мое знакомство со средневековым Востоком.
Полагаю, что похожие ассоциации посетили и Арсения Тарковского, отдавшего полтора года вдохновенного труда на перевод стихов мудреца аль-Маарри. "Безумно трудная была работа…Каждое стихотворение идет на монорифме," – читаю воспоминания поэта.
Для классической восточной поэзии монорифма не редкость, – Тарковский говорит об особенности поэзии сирийца, где в слове невероятная концентрация мысли и отсюда необходимость высокой точности перевода буквального смысла слов.
"Я получил письмо, где каждой строчки вязь Жемчужной ниткою среди других вилась", – эти слова поэта о чьем-то письме можно привести к его стихам.
Мудрец
Настоящее имя его было несложным: Абуль-Ала Ахмад ибн Абдуллах ат-Танухи (на арабском: ).
Зачитал (жалуюсь на память) полное имя поэта сирийцам из МАДИ (это автодорожный в Москве). Напряглись. Со стихами земляка знакомы не очень. Да и Сирия сегодня не та, чем тогда, при переходе во второе тысячелетие. Если вычесть из нашего времени десять раз по сто лет, то глядишь в Алеппо, Триполи, Антиохии, Багдаде или Дамаске встретим Абуль-Ала Ахмада ибн Абдуллаха ат-Танухи, известного как Абуль-Ала аль-Маарри.
Слепец с четырех лет, после оспы, он всю жизнь будет видеть лишь то, что увидел до четырехлетнего возраста, т. е. картинку ребенка…, он легко усвоит грамоту (благо, выходец из обеспеченной семьи), его будут манить мадхи – восхваления эмирам, полководцам или вазирам, дающие обеспеченную жизнь…
