Естественно, что мы звонили в Копенгаген. Я вся изнервничалась, пока меня первый раз соединяли. Было трудно разговаривать с братьями, сестрами и с мамой после стольких лет разлуки. Мы хотели столько рассказать друг другу, но не знали, с чего начать. Мы обменялись всего лишь несколькими фразами о здоровье, о нашей поездке и о том, когда мы прибываем в Копенгаген. Невероятно тяжело было разговориться, и мы друг другу обещали, что поговорим обо всем, когда приедем. Детям очень хотелось поскорее увидеться с бабушкой, тетями и дядями, о которых они столько слышали, и они сказали им об этом по телефону.
Проведя два прекрасных дня в гостеприимном Хельсинки, мы сели на борт «Ариадны», на которой преодолели последнюю часть нашего долгого пути в Данию. Эта прекрасная поездка продолжалась два дня и позволила нам спокойно завершить переход из одного мира в другой.
У нас было достаточно времени, чтобы обсудить все неминуемые проблемы и привыкнуть к мысли, что начинаем жить в совершенно новых условиях, которые значительно лучше сибирских, но которые, тем не менее, предъявят свои требования каждому из нас.
Хотя «Ариадна» и не была новым кораблем и, возможно, видела и лучшие дни, нам всем чрезвычайно понравились и чистота, и комфорт, и хорошее дружелюбное обслуживание. Так что для нас это путешествие было просто роскошным.
Наша первая беседа с пассажирами состоялась прямо на палубе, как только корабль вышел из Хельсинки. С пожилой супружеской парой из Швеции мы говорили сначала о погоде, о Хельсинки, о поездке в Копенгаген. После этих вступительных фраз мужчина сказал, что он сразу догадался, что мы из Советского Союза. Мы не могли понять, почему, поскольку не замечали большой разницы между нами и пассажирами корабля: мы и одеты в западную одежду, которую нам прислали родственники, и лица вполне цивилизованные, и о чем вокруг говорят — понимаем. Однако мужчина улыбнулся и сказал, что дело не в одежде, а в манере разговора друг с другом, по которой он и понял, откуда мы приехали. Он заметил, что перед тем, как начать говорить, мы оба оглядываемся. Мы не могли сдержать улыбки и в ответ на его проницательное замечание сказали, что, возможно, будет нелегко избавиться от плохой привычки, которая стала почти рефлексом за шестнадцать лет жизни в Сибири.
Итак, наша поездка заканчивалась. В общей сложности в пути мы находились 129 дней. Ас 14 июня 1941 года, когда вооруженные люди погрузили нас в Кибартае в кузов грузовика, и до 22 июля 1957 года, когда мы самостоятельно приехали в Копенгаген, мы в общей сложности покрыли расстояние, равное двадцати пяти тысячам километрам. За шестнадцать лет у нас было двадцать разных жилищ, мы жили в шести разных местах Сибири. Да, нетрудно оценить все, что можем измерить, в цифрах. Но как и с какими мерками подойти к тому, что никакими цифрами не измеряется? Что депортация сделала с нами? Мне теперь сорок восемь лет, Израэлю — пятьдесят. Как оценить эти шестнадцать лет, которые составили треть всей нашей жизни? Какое они оказали воздействие на нас? Что мы упустили за эти годы и что приобрели? Мы не знали ответов на эти вопросы, которые снова и снова возникали. Понять все, что с нами случилось, и сделать оценку всего в правильном контексте, — на все это нужно время.
Несомненно, мы многому научились за время нашей бурной жизни в Сибири. Это были и горькие, и полезные уроки. Мы узнали о жизни такое, что при других обстоятельствах узнать бы никогда не смогли. И, несмотря на всю горечь и трагизм депортации, мы пережили светлые и счастливые часы, и у нас было немало радости. У нас появились друзья, и наша дружба будет длиться вечно, даже если мы никогда не увидимся с ними вновь.
Теперь мы оказались в начале нового переходного периода. Впервые за шестнадцать лет мы решали и выбирали сами. И именно этот переход мы ждали каждый день, если не каждый час. И сейчас он настает, и мы должны собраться с духом. Мы должны быть готовыми к новым проблемам и испытаниям, которые у нас впереди.
22 июля 1957 года «Ариадна» шла вдоль причала в Лангелинии. В этой гавани Копенгагена уже стояла вся наша семья, которая приехала встретить нас. Как только подали трап, нам разрешили сойти на берег первыми. И через несколько мгновений мы попали в долгожданные и теплые объятия. Смех и слезы, вопросы и ответы — все смешалось в эти мгновения на причале.
На машине мы поехали на квартиру к Айзику, брату Рахиль, который жил в Блаагаардсгаде, где для нас устроили праздничный прием. Это был длинный, длинный день веселья и взаимных тостов, вопросов и ответов, который затянулся до поздней ночи.
После приемов и первых дней эйфории настали другие дни. Пришло время задуматься о том, как жить, где жить и как зарабатывать на жизнь.