Ну, как можно додуматься явиться в полночь на кладбище в одиночестве? Вполне ожидаемо, что в таком месте и в такое время начинает мерещиться всякая чертовщина. А, может быть, это и есть та неизведанная, скрытая от посторонних глаз реальность параллельного мира? И все, что окружает тебя в царстве тьмы, вовсе не искусное изображение твоего воображения, а жизнь тех, которых мы стараемся не замечать, покоряясь собственному страху? Жизнь тех, которые, по нашему мнению, не имеют душ, которые не достойны нашего внимания, которые само собой разумеющиеся… Всего один шаг и… ты узнаешь, так ли одинок на самом деле.
Жуть… Она смотрела на меня, стоя по ту сторону высокого кованного забора, словно узница, незаконно и безосновательно лишенная свободы. Казалось, она нуждается во мне, нуждается в моей помощи, своим мрачным черным взглядом моля о спасении.
Шаг… Всего один шаг — и пальцы, схватившись за холодные металлические завитки калитки, судорожно сжались, фиксируя дрожащее от неизвестности тело. Я всматривалась во тьму, а она всматривалась в меня и, словно улыбаясь, манила в свое царство.
Ветер… Он дернул запертые на амбарный замок створки ворот, от чего ржавые петли застонали голосами грешников, погруженных в котлы с булькающей смолой. Болтающаяся на одной из петель увесистая цепь звякнула всеми звеньями одновременно, напомнив заливистый смех мелких рогатых дьяволят, виляющих длинными хвостиками с пушистыми кисточками на концах. Казалось, они цокают копытцами по асфальту, приплясывая на месте.
Звуки… Они толпились у ворот, словно желая рассмотреть незваную гостью с перекошенным от ужаса лицом. Шептания, шушуканья и даже роптания слышались отовсюду, заставляя меня все пристальнее всматриваться в плотную темноту. Она шныряла из стороны в сторону, ерзала, вертелась и крутилась, напоминая волчок и не позволяя мне рассмотреть свое черное нутро.
«Боишься… не войдешь, — как-то зловеще шепнул мне внутренний голос, будто бросая вызов и желая взять на слабо. — Ну, чего ждешь? — продолжал он шипеть в левое ухо, вынуждая меня все крепче сжимать пальцы на завитке распахнутой настежь калитки. — Давай же! Ну! Смелее! Вперед!» Эх, как же я стыдилась собственной трусости, вечно изображая из себя дикую амазонку, что непременно оканчивалось чем-то нехорошим для меня.
Очередной несмелый шаг и я таки пересекла незримую границу, разделяющую нашу жизнь «до» и «после».
Ветер как-то торжественно зашелестел сухой листвой, волочащейся по асфальту, и, подхватив ее, подбросил в воздух, туда, где продолжала сновать Темнота. Похоже, ей это очень не понравилось, и она мгновенно опустила листья «с небес на землю», указав, где их место. Сухие скрюченные пластины упали на дорогу и погрузили пространство в Тишину. Она же в свою очередь, сделав шаг вперед, осмотрела меня с ног до головы и, как-то разочарованно скорчившись, поплелась прочь, увлекая за собою следом собственное Разочарование. Как только Тишина свернула на одну из аллей, опять послышались перешептывания.
«Так недолго и с ума сойти, — мысленно предупредила я себя, делая еще один шаг вперед. — В темноте чего только не увидишь», — бродили думы в голове, затаптывая мысли грязными унтами. «Чего не увидишь?» — неожиданно шепнул Внутренний Голос, только уже в правое ухо, наверняка решив, что слышит оно у меня куда лучше левого. От вздрагивания пальцы соскользнули с калиточного завитка, и я вся полностью очутилась в каком-то странном месте.
Сказать, что оно мне не понравилось, я не могла, так как рассмотреть то, что прятала ночь, не сумела. Но и утверждать, что это странное незримое пространство привело в восторг или приглянулось, тоже было бы глупо. Да и вообще, как можно дать оценку тому, чего так и не увидел? Хотя, а как же Темнота? Она, в принципе, была очень даже ничего… «Вот! В том-то и дело, что ничего!» — воскликнула я про себя, а мой Внутренний Голос вздрогнул от этого неуместного восклицания. Прошипев непойми что с особым недовольством, он вроде бы как обиделся, так как на некоторое время притих.
— Так-то лучше, — произнесла я и двинулась вперед, осматриваясь по сторонам.
Глаза стали привыкать к темноте и даже что-то сумели в ней рассмотреть, вот только что именно, я не знала, так как Внутренний по-прежнему молчал, не комментируя увиденное.
— Подумаешь, — фыркнула я, продолжая движение вперед, — и сама справлюсь.
Широкая дорога вела куда-то. Куда и кого она вела, меня не очень интересовало, ведь в какой-то момент я рассмотрела справа аллею, именно ту, на которую свернула Тишина, волоча за собою глубочайшее Разочарование. «Ну, хоть что-то», — вздохнула я и спешно повернула направо.
Узкую тропу аллеи, словно в тисках, держали металлические невысокие ограды. Она протискивалась между ними и, извиваясь, бежала вперед, увлекая за собой. Поскольку я была личностью достаточно увлекающейся, аллейной тропе не составило особого труда заинтересовать меня и мое Любопытство, которое вполне ожидаемо пробудилось, сладко потянувшись и зевнув во весь рот.
