Паллиндер задумался. Винге даже удивился — такая игра противоречивых чувств отобразилась на непроницаемой до того физиономии собеседника.
— Если мои доводы бессильны умерить ваше усердие… что ж… может, мы придем к соглашению… к взаимовыгодной договоренности? Я изложу ваше дело моему нанимателю. Насколько я его знаю… только оставьте адрес, он обязательно вас найдет. Таким образом я, мне кажется, не нарушу конфиденциальности? Как вам кажется? Не нарушу?
Винге попытался быстро взвесить плюсы и минусы неожиданного предложения. Краем глаза заметил: делопроизводитель еле дышит от ужаса. Неживая, с желтизной, бледность сменила недавний румянец. Несомненно, на кону стоит нечто большее, чем просто утрата выгодного контракта: для любого бухгалтера неизбежны подобного рода неудачи.
Он вздохнул. Что делать? Не натянув тетиву, не поразишь цель… но упаси Бог натянуть так, чтобы тетива лопнула.
— Что ж, так и сделаем, господин Паллиндер. Но если я не получу ответ завтра к полудню, вернусь. Вернусь в компании человека… скажем так: человека, куда менее склонного к компромиссам, чем ваш покорный слуга.
Он взял со стола лист бумаги, написал адрес и подвинул Паллиндеру.
Паллиндер выдохнул — так шумно, будто удерживал этот выдох облегчения не меньше получаса. Потряс головой и потянулся за графином. Никаких сомнений: собрался покончить с его содержимым. Даже воздух в канцелярии стал свежее — будто только что проветрили.
Винге поднялся со стула.
— Ваше желание помочь не будет забыто, — сказал он и двинулся к порогу.
— Господин Винге! — остановило его восклицание Паллиндера. — Спасибо. И вот вам совет в благодарность. Будьте с ним осторожны. Не в том смысле, что можете ранить его чувствительную душу. Нет… ради собственной безопасности.
Два часа ждал Винге на углу Скорняжного переулка, там, где Хедвиг просила оставить записку. Солнце уже миновало зенит и присматривалось к черепичным крышам купеческих домов. Он с каждой минутой нервничал все больше.
Она пришла сразу после полудня. Появилась со стороны Корабельной набережной. Винге, ни слова не говоря, повел ее в «Малую Биржу» — в это время дня нетрудно найти столик в одном из укромных уголков даже самой популярной кофейни.
Они присели. Хедвиг Винге тоже молчала — ждала, что у него за новости.
— Я получил записку от некоего Тихо Сетона. Представился опекуном Эрика Тре Русур.
— Что пишет?
— Предлагает встретиться нынче вечером. Настаивает, чтобы я пришел один.
Он положил на стол клочок бумаги с взломанной сургучной печатью. Она повернула письмо к свету и долго разглядывала. Эмиль терпеливо ждал.
— Именно на этом месте? Из всех возможных? И именно в это время?
— Да, Хедвиг. В этом месте и в это время. По-прежнему не могу разыскать Жана Мишеля. Дома его нет. Если бы нашел, по крайней мере попросил бы пойти со мной. Не показываться, но быть рядом. Время не терпит, и я хочу попросить тебя…
— О чем?
— Пойти со мной на эту встречу.
— Если дело дойдет до насилия, вряд ли я смогу тебе помочь. Ты же понимаешь.
— Понимаю. Но если… если ты, по крайней мере, расскажешь Жану Мишелю, какая судьба меня постигла… Знаешь, делопро… — У Эмиля на секунду пропал голос, пришлось прокашляться, — делопроизводитель Паллиндер предупреждал меня — этот его клиент опасен. Не могу сказать, чтобы мне не было страшно, но… короче, твое присутствие придаст мне мужества.
Хедвиг задумалась.
— Ну что ж…
— Нынче вечером, за полчаса до полуночи.
— Ну что ж… — повторила она.
— Держись в тени. Он ни в косм случае не должен тебя заметить.
Ночь погрузила Железную площадь во мрак, границы ее обозначали только слабые фонари по углам. Время от времени, когда в масле попадались загрязнения, фонари на несколько секунд панически вспыхивали и начинали возмущенно трещать.
Эмиль Винге чуть ли не на ощупь прошел по неровному булыжнику. Наконец в просвете между домами обозначились контуры колодца. В темноте сооружение выглядело совершенно незнакомым, гротескным и даже угрожающим. Сердце провалилось куда-то в живот. Похоже, весь с такими трудами накопленный запас мужества израсходован до времени.
Остановился в тени здания, под прикрытием темноты — пока что союзника… Да, союзника, но готового в любой момент превратиться в злейшего врага. Стояла полная тишина, если не считать шагов одинокого пешехода где-то на Монашеской набережной. Да и шаги эти вряд ли были бы слышны, если бы железный наконечник трости не постукивал по брусчатке.
Где-то прячется Хедвиг, в одном из выходящих на площадь переулков. В Таможенном, а может, в Банковском. Договорились так: она зайдет с Корабельной набережной, чтобы не привлекать внимание и не вызвать подозрений на случай, если ее присутствие обнаружат. Мало ли что?
Он осторожно, нащупывая каждый шаг, двинулся дальше. Мало того что камни здесь уложены не особенно аккуратно, а кое-где и выворочены из мостовой — можно не только споткнуться, но и вляпаться во что-либо малоаппетитное.
