Вытерев слезы, отправляюсь домой.
Желания общаться хоть с кем-то — отсутствует.
Занимаюсь домашними делами, учу материал на завтрашнее практическое занятие. А затем открываю сайт знакомств с ноутбука и бездумно пялюсь в экран. Там есть новое сообщение от Инкогнито, но я его не читаю. Мигающая единичка приятно греет душу, но я не открываю. Не готова.
Вообще в один момент кажется, что все это очень плохая идея.
А пока я пытаюсь не разрыдаться от столкновения с бывшим, в мою дверь кто-то ломится. Буквально пытается зайти. Внутренности холодеют, и я резко подскакиваю со стула и несусь в коридор. Пытаюсь посмотреть в глазок, но кто-то закрыл его рукой.
Глотаю вязкую слюну и прислушиваюсь.
Снова удары по двери…
С ноги!
Тихо охнув, с ужасом понимаю, что даже полицию вызвать я не смогу. Домашних телефонов сейчас практически ни у кого нет.
— Открывай, сука. Открывай. Ты мне весь мозг в кашу превратила, а теперь что? Другому достанешься, да? Нихера подобного, — очередной удар по двери, и у меня внутри все превращается в лед.
Ясно, за дверью знакомый мне человек, но сути дела это не меняет.
— Витя, уйди по-хорошему. Я вызову полицию, а тебе проблемы не нужны.
— Нихера. Я не уйду, пока ты мне не скажешь, кто он и что он такого сделал, чего не сделал я.
ВНЕЗАПНОСТИ НЕ ВСЕГДА ПРИЯТНЫЙ СЮРПРИЗ
Я закрываю дверь еще и на верхний замок и вешаю цепочку, которой сто лет не пользовалась.
Естественно, я почти уверена, что Витя не сможет выломать дверь. И вообще, у меня мировые соседи, они и сами вызовут полицию без моих просьб, просто услышав шум в парадной.
Чего только тетя Марина стоит…после смерти дяди Саши она стала еще более скрупулезной к чужой и собственной безопасности. А еще она обещала моей маме присматривать за мной, так что здесь без вариантов.
Боже. Боже. Всматриваюсь в глазок и пытаюсь оценить обстановку, но ничего понять по факту не могу. меня бросает в ледяной пот, а затем в кипящий чан. Витя явно не в себе, но не пьян. Как будто в него бес вселился!
— Открывай, сука! Открывай и скажи мне в лицо, с кем ты гуляешь, с кем ты, блядь, гуляешь за моей спиной?! — свирепым голосом орет он, продолжая стучать в дверь с ноги, со всей дури, что может быть у не хиляка.
— Витя, успокойся, пожалуйста, давай поговорим потом. Не накаляй обстановку! — почти ровно произношу, но у самой поджилки трясутся. Как вообще с ним сейчас говорить, а что еще он способен в таком случае?
Внезапно слышится лязг и грюк открываемой двери. Я снова тянусь к глазку и всматриваюсь в разворачивающуюся перед собой странную картину. Какой-то мужчина резво подходит к Вите и точечно ударяет его в лицо с кулака. Следом за ним подбегает до боли знакомая женщина. Я охаю, тут же осознавая, кто это может быть.
Боже.
Боже. Нет.
Давид? Не может быть!
Сердце срывается в бешеный ритм, и вот я уже с ужасом наблюдаю за тем, как он молча и методично наносит удары, которые для него вообще ничего не значат. Проще простого…
Внутренности словно кипят на максимальном огне, когда я всматриваюсь в изменившиеся черты лица парня, в которого однажды была влюблена до безумия, до невозможности сделать и рваный вдох. Не может быть, но передо мной стоит Давид Островский.
— Слушай и запоминай, — спокойным тоном произносит он, — вот такая тишина должна здесь быть отныне и навсегда. Без твоего присутствия. Еще раз увижу — сломаю обе ноги, будешь как кузнечик. Вопросы?
В ответ слышится лишь скулеж, от которого волоски на теле дыбом встают…
Я проворачиваю замок, второй, снимаю цепочку и открываю дверь, сталкиваясь лицом к лицу с прошлым, к которому сейчас явно не была готова.
— Привет, Златовласка, — лениво улыбается Давид, удерживая за шкирку моего бывшего парня. — Обижает? Исправляем…
— Привет, — заплетающимся языком шепчу, а у самой внутренности проворачиваются в мясорубке.
Златовласка…за мои блондинистые волосы, которые на солнце смотрятся как цвет соломенного поля.
— Лида! Ты в порядке? — тетя Марина обеспокоенно рассматривает меня и направляется в мою сторону. Я только часто киваю, и боюсь и слова кривое сказать.
Я прекрасно знаю нрав Островского, так что лишний раз проверять его на стойкость нет никакого смысла.
— Здравствуйте, теть Марин, да все хорошо, — мажу взглядом по разбитой губе Вити и по крупным каплям крови, стекающим из носа прямо на белый батник парня. Смотрится жутко, но в остальном все понятно.
— Отпусти, псих! — звучит надломленный голос Вити, он пытается вырваться, но Давид плотно держит его, и теперь он обездвижен.
— Вить, ты зачем все это устроил? — спрашиваю форменную глупость, естественно, но меня на части разрывает.
На себе я чувствую внимательный взгляд Островского, отчего ежусь и совершаю дерганные движения руками. То обнимаю себя, то отпсукаю, с ноги на ногу переминаюсь.