Я раскладываю банные принадлежности на полу, вешаю халат и включаю обжигающе горячую воду. Никогда еще душ не казался таким приятным. Я не тороплюсь, надеясь, что хаос в моей голове уляжется. Жаль, что Стеффи не может погостить подольше, учитывая то, что происходит. Моя тихая студенческая жизнь перевернулась с ног на голову, и я не знаю, что будет дальше. Хотя, надо признать, сейчас я не особенно несчастна, и не только потому, что Стеффи еще не уехала. Теперь, когда я, по крайней мере, поговорила с Эсбеном, этот злополучный ролик кажется не таким уж страшным, и на меня не накатывают попеременно волны гнева и стыда, как раньше. Возможно, как и сказала Стеффи, Эсбен – исключение. Не знаю.
Когда я возвращаюсь к себе, Стеффи еще нет, поэтому я ей пишу. В животе у меня урчит, и я надеюсь, что она действительно принесет сразу пять порций жареных клецок. Сейчас я способна проглотить их все сразу. Через две минуты Стеффи отвечает, что заблудилась по пути к кафе и сейчас стоит в очереди. Я начинаю прибираться в комнате, и мое внимание привлекает башня из посылок. Некоторое время я колеблюсь, но наконец снимаю верхнюю коробку и отношу ее в спальню.
Я ставлю посылку на кровать и смотрю на нее. Затем переношу на стол, а сама сажусь на матрас. Потом встаю и начинаю расхаживать по комнате, как тигр в клетке. Мне страстно хочется открыть коробку, но в то же время это настоящая мука. Как будто я пообещала себе, что не стану открывать посылки, потому что не заслуживаю их. И теперь я готова нарушить собственное правило.
К черту.
Я хватаю ножницы и разрезаю бечевку. Сделав несколько глубоких вдохов, открываю посылку…
И сразу же начинаю смеяться.
Верхний слой – сплошь макароны с сыром. Супер. Придя в себя, я начинаю разглядывать, что еще прислал мне Саймон. Пластмассовые ложки, лимонное печенье, чайные пакетики (для вечеринки, как утверждает Саймон), растворимые супы, резинки для волос, лосьоны для душа с разными фруктовыми ароматами, носки с обезьянками, кофейник на десять чашек и пакет молотого кофе, две красные кружки, тростниковый сахар, двадцатидолларовая купюра, на которой написано «на пиццу». И открытка с морским леопардом. Внутри написано:
«
Пять раз я перечитываю записку… и кидаюсь искать телефон.
– Привет, детка, как дела? – привычным бодрым тоном говорит Саймон.
– Откуда ты знаешь, что я не открывала посылки? – спрашиваю я.
Он смеется:
– Ну, милая, каждый раз, когда ты звонила, чтобы поблагодарить, ты говорила вежливо, но очень уклончиво. Я подумал: если бы ты открывала их, то обязательно сказала бы что-нибудь про надувного единорога. Я знал, что он тебе не понравится. Ну а мне понравился.
– Я открыла только одну коробку… – Я замолкаю. – Ты прислал мне надувного единорога?
– Возможно.
– Саймон…
– Что?
– Кофейник просто супер.
– Приятно слышать.
– И я открою все остальные посылки.
– Когда захочешь.
Я широко улыбаюсь.
– Знаешь, кто здесь у меня?
– Санта-Клаус? Пасхальный кролик?
Я смеюсь:
– Нет. Стеффи. Она прилетела на выходные, чтобы сделать мне сюрприз.
– Ого. Сюрприз так сюрприз. Она проделала такой путь ради короткого визита? Ничего не случилось?
– Нет, – поспешно отвечаю я. – Просто… ну, она немного на взводе из-за одного случая. Один парень… и я не знаю…
– А‐а, – говорит Саймон. – Парень. Он тебе нравится?
– Не в том смысле… Просто между нами происходит что-то странное, и Стеффи сходит с ума.
В голосе Саймона звучит тревога.
– Что-то странное – в смысле, мне следовало прислать тебе коробку презервативов вместо кофейника?
– Что? Саймон, замолчи!
– Я спрашиваю на всякий случай.
Раздается стук в дверь.
– Объясню в другой раз, Стеффи вернулась с ужином. Но не беспокойся, всё нормально.
– Если ты так думаешь, я спокоен. Перезвони, ладно? Я скучаю по тебе.
– И я тоже.
