«Дошло до моего сведения, что некоторые нижние чины продают крестьянских и других лошадей, взятых войсками из Литвы… если «таковое столь большое злоупотребление в Орше от кого делается, то брать такового под стражу, а лошадей отбирать» (19).
В результате грабежа российских войск уже в начале июля беларуское население оказалось на грани жизни и смерти. Не удивительно, что крестьяне стали оказывать сопротивление. Некоторые русские солдаты своими жизнями заплатили за грабеж. Об этом свидетельствует, например, короткий приказ Римского-Корсакова дриссенскому уездному предводителю Редину от 5 июля об аресте двух крестьян помещика Храповицкого, которые убили двух русских солдат:
«Заклепав в кандалы, отправить (их) при корпусе г. генерал-лейтенанта графа Витгенштейна к главной армии» (20).
Итак, введение в апреле 1812 года военного положения в западных губерниях было вызвано не столько разладом финансовой системы Российской империи, сколько желанием правительства переложить проблемы снабжения войск продуктами питания и фуражом на местное население.
Используя жёсткие методы административного воздействия, царская администрация сумела в крае, который в последние годы переживал неурожаи, заготовить большие запасы продовольствия для нужд армии. Однако значительная часть этих материальных ресурсов в сложившейся военной обстановке так и не была использована русской армией. Их пришлось либо уничтожить в ходе летнего отступления, либо оставить противнику.
Достаточно часто российские авторы заявляют о том, что Великая армия перешла границу Российской империи без объявления войны. Это неправда. Еще 4 (16) июня 1812 года в Кёнигсберге министр иностранных дел Франции Марэ сделал официальное заявление на этот счет. Переход границы произошел спустя неделю!
Прибыв в Вильковишки (тогда — территория Пруссии, ныне — территория Летувы), Наполеон 10 (22) июня подписал приказ по Великой армии, адресованный офицерам и солдатам. В нем говорилось о том, что Россия нарушила «свою клятву», данную ею в Тильзите:
«Солдаты! Вторая польская война началась. Первая окончилась в Фридланде и Тильзите. В Тильзите Россия поклялась быть в вечном союзе с Францией… нынче она нарушает свои клятвы… Россия увлечена роком. Судьба ее должна свершиться… Она ставит нас между бесчестьем и войною. Выбор не может быть сомнителен. Идем же вперед, перейдем Неман, внесем войну в ее пределы!».
Через двое суток, в ночь на 12 (24) июня Наполеон приказал начать переход через Неман, служивший границей с Российской империей. Войска переходили реку по четырем понтонным мостам, наведенным саперами — возле Юрбурга; в 7 км севернее Ковно (ныне Каунас); в Пренах; рядом с Олитой (ныне Алитус). Первыми переправились 300 поляков из 13-го полка, затем «старая» гвардия, потом — «молодая» гвардия и кавалерия Мюрата. Северная группа завершила переправу 15 (27) июня, центральная — 20 июня (2 июля).
Несмотря на заявление Марэ от 4 июня, несмотря на приказ Наполеона от 10 июня, переправа через Неман явилась неожиданностью для русского царя и его штаба. Но тем самым Наполеон указал направление своего главного удара. В ответ на это Барклай де Толли с раннего утра 14 (26) июня стал отводить войска I-й армии из Вильни на север, концентрируя их в районе Свенцян (ныне Швенчонис). Вильню — древнюю столицу ВКЛ — французы заняли 16 (28) июня без боя. Вот как описывал это событие очевидец, некто М. Балинский:
«В эту ночь почти никто из жителей города не закрыл глаз. Правда, на улице не было никакого шума, но именно ночью печальный звон оружия, конский топот и глухой стук тяжелых пушек по каменной мостовой, иногда заглушенные голоса командиров заключали в себе что-то поражающее ужасом спокойных жителей, которые, погасив огонь и закрыв окна, прислушивались ко всему происходящему, следя за движениями войск при блеске звезд и месяца. К рассвету это движение несколько уменьшилось, а после семи часов утра наступила даже минута полной тишины.
Впереди пешие стрелки (русские. —
Весь этот поход продолжался с полчаса, а потом на улицах сделалось совершенно глухо и пусто. Нигде не было видно ни души, все чувствовали, что в такую решительную минуту было бы опасно вмешиваться среди тех, которые каждую минуту могли вступить в бой. Часть населения не смела высунуться из дома, а более смелые и молодые были уже на Погулянке, чтобы увидеть Наполеона, а около него — своих земляков.
