Гражданская администрация была восстановлена только в конце марта - начале апреля 1813 года. Но чрезвычайное (т. е. военное) положение в западных губерниях сохранялось еще два года!
Военные действия затронули все губернии, где большинство населения составляли беларусы — Виленскую, Гродненскую, Минскую, Витебскую, Могилёвскую, Смоленскую, а также Белостокскую область.
Многочисленные сражения в ходе отступления и наступления российских войск, бесконечные реквизиции военными властями обеих сторон, беспощадные грабежи военнослужащих всех армий привели к массовой гибели людей и к экономическому опустошению беларуских земель.
Беларуское население западных губерний оплатило войну России с Францией колоссальными жертвами — до 25 % жителей погибло во время сражений, от рук французских и русских оккупантов, от голода и холода, от болезней и эпидемий. В ряде городов и местечек население сократилось вдвое или даже втрое. Таких потерь в людях наши земли не знали со времен Северной войны 1700 - 1721 годов. В районах военных действий одни деревни, местечки и города были полуразрушены, другие уничтожены дотла.
Великая армия занесла болезни, ранее неизвестные здесь, иммунитета против которых у местного населения не было. Но главный ущерб причинила эпидемия так называемой «гнилой горячки», возникшая с весны 1813 года из-за великого множества неубранных человеческих трупов, останков лошадей и других животных. Один из очевидцев вспоминал:
«…по окончании кампании найдены были валяющиеся по улицам, огородам и в опустошенных домах многие мертвые тела, и никто не был встречаем, кого бы можно было заставить похоронить оные».
Жительница Минска М. А. Волкова в письме к супруге гродненского губернатора В. И. Ланской от 30 декабря 1812 (11 января 1813) года писала о ситуации в Минске и Минском уезде:
«Все госпитали переполнены, дороги покрыты трупами, деревни полны больными… крестьяне убегают в леса и мертвых оставляют без погребения».
В книге «Минск: исторический очерк» (Санкт-Петербург, 1905 год) сказано:
«В Минске… от разлагавшихся трупов распространялись различные болезни».
И это в городе! Что уж говорить о полях и лесах. В большинстве местностей останки долгое время никто не убирал, они разлагались, наполняя воздух зловонием, отравляя грунтовые воды, реки и озера.
Министр полиции А. Д. Балашов в 1813 году в рапорте императору «О захоронении павших» сообщал, что только вдоль «главной военной дороги» от Москвы до Вильни было погребено 430 707 человеческих трупов! А вот другой пример. Городничий города Лепеля сообщил Витебскому губернатору, что с ноября 1812 по май 1813 года в Лепеле и его окрестностях было закопано в землю 3429 человеческих трупов и 2490 — лошадиных. И это возле небольшого города, где за всю войну не было ни одного боя!
Губернаторы, губернские и уездные предводители дворянства (маршалы) в своих донесениях в вышестоящие инстанции сообщали о потере четвёртой части населения. При этом они учитывали не только гибель людей во время боевых действий, но и массовые жертвы от эпидемий весной - летом 1813 года.
Так, в Оршанском и Рогачёвском уездах (поветах) весной 1813 года умерло около 25 % жителей:
«Почти четвертая часть людей умерла от занесенной гнилой горячки»;
«В уезде появились заразные болезни, так что почти четвертая часть жителей в продолжение одной весны 1813 года предалась земле».
А вот что сообщал предводитель дворянства Бабиновичского уезда Могилёвской губернии:
«…после сего нашествия... произошли разные эпидемические болезни, от которых четвертая почти часть крестьян, помещиков и разных сословий умерла» (44).
Министр народного просвещения граф Алексей Разумовский в своем письме попечителю Петербургского учебного округа графу Сергею Уварову от 25 января (5 февраля) 1813 года следующим образом характеризовал «гнилую горячку»:
«Свирепствующие ныне злокачественные болезни, по получаемым известиям, состоят в гнилых и жестоких нервных горячках, с оглушением, бесчувствием, в остром кровавом поносе, который повидимому произошел от простого, прежде свирепствовавшего поноса в соединении с вышеупомянутым горячками смешанного. Сии болезни весьма опасны: иногда из 5 больных 4 умирали».
Сравнение данных VI ревизии (1811 г.) и VII ревизии (1815 г.) — в пределах современных границ Беларуси (т. е. без Смоленской и Белостокской областей, без Виленского и Двинского краев) — показывает, что численность помещичьих крестьян сократилась на 20 %. Дворянские предводители разных уровней, указывая в своих отчётах сокращение численности крепостных крестьян-мужчин в уездах и губерниях, не лгали, когда сообщали о гибели четвертой части населения. В отдельных уездах (поветах) ситуация была просто ужасной. Так, потери населения в Могилёвском уезде составили 32 % населения, в Ошмянском — 10 160 мужских душ (около 27 % всего мужского населения), в Лидском — 22 %, в Браславском — более 20 %. (45).
