– Какой мне толк от того, что я думаю обо всех остальных, мистер Брандт? Если бы забота не только о себе приносила радость, а не ощущения должности и неизменности перед всеми!.. – хрипло сказала женщина и снова откашлялась, заслоняя рот платком. – У вас нет повода подозревать меня. В день первого убийства вы были у нас в гостях и слышали, как я выясняла отношения с Эбигейл.
– Да, но одна из убитых проституток была знакома с Бенедиктом, а ваша одежда в день первого убийства висела при входе. И хотя дворецкий выразил достаточное недоумение по поводу того, что ее не убрали в гардеробную, с уверенностью сообщаю, что я, когда переступал порог дома, никаких вещей на вешалке не видел. Скажите, дверь на задний двор до сих пор заперта на ключ?
– Мистер Брандт, не лишайтесь рассудка и не уподобляйтесь нашей полиции, обвиняющей всех подряд. У вас ведь такой потенциал и такая светлая голова! Вы способны здраво мыслить. Замок не открывался уже очень давно, с тех пор как там произошел несчастный случай с… неважно. Вы должны помнить.
– Хм, недавно вы обмолвились, что собираете вещи для благотворительности. Как успехи? Удалось встретиться с миссис Белл?
– Кто эта женщина?
Я сардонически улыбнулся. Кэтрин не знала, что мне известно о ее тайном прошлом, от которого она почему-то пытается сбежать. Впрочем, жена мистера Мура пыталась сделать из меня дурака до тех пор, пока я не рассказал про увиденную студенческую фотографию в кабинете Беатрис и не похвалил женщину за ее дивную красоту.
Миссис Мур насупилась еще сильнее. Она злилась. Ее гнев был направлен и в мою сторону, ибо я в очередной раз вмешался не в свое дело, разворошив неприятные воспоминания в ее голове, и в сторону не приезжающего экипажа.
Как бы зонт ни спасал нас от ливня, шквалистый ветер все равно сдувал капли под разным углом, отчего вся наша одежда сильно промокла.
– Мы были дружны с ней много лет назад, – ответила Кэтрин, смотря в сторону остекленевшим взглядом. – Она стала заниматься подпольными абортами, убивая бедных женщин антисанитарией, и ни разу не рассказала мне про Бенедикта, который отправлял к ней своих портовых девок. Я решила прекратить с ней общение, чтобы не позориться перед окружением, осуждавшим ее деятельность. Бетти предлагала начать работать вместе с ней. Только, в отличие от нее, я заканчивала медицинский университет не для того, чтобы стать квалифицированной убийцей.
– Однако вы все равно собрали гуманитарную помощь.
– Я обрадовалась, узнав про благотворительность, и посчитала, что Бетти одумалась и в ней нашлось то доброе начало, потерянное по возвращении в Лондон. Она всегда стремилась помогать всем вокруг, безвозмездно, иногда в ущерб себе, а потом ее разум помутнел. Не знаю, как и почему это произошло, но миссис Белл была уверена, что радикальными мерами, принятыми в клинике, спасала Ист-Энд от бедняков и бесконечных болезней. Может быть, она была права, – ответила Кэтрин и тяжело вздохнула, явно расстроенная происходящим. – Я решила вновь впустить ее в свою жизнь, ведь она теперь делает добрые дела для нуждающихся и совсем на меня не обижена. Бетти была и остается моей единственной подругой. Итан, я запуталась. Я осталась совсем одна. У меня было столько планов на жизнь, от которых богу вдруг стало смешно.
– Вы уже встречались с ней?
– Да, несколько раз. Я передавала ей вещи.
– Как тирания Бенедикта позволила вам уехать в другую страну и получить образование?
– Он тогда не знал об условиях моего отца и всячески потакал моим желаниям, лишь бы я не ушла и не забрала с собой транспортную компанию. В первый и последний раз, когда удача была на моей стороне, – разъяснила женщина, а после всхлипнула: – У меня возникли проблемы с транспортом в Ист-Энде. Компания Льюиса опять подожгла мои омнибусы. Пришлось нанять лиц неприятной наружности на деньги, предназначенные для лечения дочери. Нужно, чтобы кто-то защищал мой бизнес от наемников.
– Оставшиеся накопления потратьте на мольберт для Эбигейл. Она давно о нем мечтает.
– Девочка совсем стала больна. Не слушайте ее. В последнее время много бреда говорит.
Прогремел гром. Немного успокоившись во время беседы, миссис Мур, в очередной раз откашлявшись и промокнув губы платком, извинилась и объяснила свое скандальное поведение тянущими болями в ноге и закончившимися таблетками, которыми ее снабжала мисс Дю Пьен.
– Я категорически не согласна с позицией Клаудии по поводу лечения больных. Прежде всего, необходимо лечить того, кто поможет обрести стране величие, а не тратить время на тех, кто этого сделать уже не сможет, – сказала Кэтрин, высматривая за стеной дождя подъезжающий экипаж. – Врачи возятся с зараженными чахоткой, с людьми, имеющими психические заболевания и прочими, а тем, кто болен обычной простудой, приходится ждать, умирая в конечном итоге от осложнений.
– Вы с мужем сто́ите друг друга. А как же ваша дочь? Считаете, что и ей положено находиться последней в бесконечной очереди страждущих?
