- В чем я провинился? - насквозь фальшиво спросил Коля.
- Тебе трудно было изобразить ревность? Гнев? Ярость? Вызвать морячка на дуэль? Убить соперника на месте?
- Да! Убить мичмана в состоянии аффекта, остальную троицу, в пределах необходимой самообороны! - заерничал Николай, пародируя своего знакомого, он произносил слова с "французским" акцентом.
- Не смешно! Именно. Скучно до смерти!
- А до Питера еще половина пути. Такова жизнь. Как говорит женская мудрость: все мужчины обманщики-негодяи, остальные клинические зануды.
- Не удалось повеселиться, утоплю печаль в вине. Откупори бутылочку, - смилостивилась прекрасная блондинка.
* * *
Валерка встретил Николая у трапа. Сколько ему пришлось стоять в ожидании неизвестно, но погода восьмого июля была теплая, и моцион располневшему барону был полезен. Бузов стиснул Ершова в объятия и долго тряс, не давая ни вздохнуть, ни сказать даже пару слов. Сабина стояла в сторонке, понимающе молчала, пока мужчины, забыв обо всем, обменивались детскими возгласами. Наконец Бузов бросил пару слов кучеру и охрана Ершова перестала переминаться с ноги на ногу, радуясь родной земле, и мечтая сегодня же уехать домой на Кавказ. Казаки радостно побросали вещи в повозку, а Бузов потянул друга в пролетку.
- Я специально без жены. Ленка "все всегда понимает", отпустила порезвиться.
- Черт! Черт, забыл совсем. Сабина! - закричал Ершов, и добавил по-английски, - Солнышко, подойди, дай мне представить тебя, мою самую главную драгоценность, мою удачу, мой счастливый билет...
- Леди Винтерс, просто Сабина, - англичанка сделала книксен, как маленькая девочка, и так посмотрела на Валерку, что его сердце, или что-то другое (в штанах) мучительно завибрировало.
- Барон, поэт, романист, композитор, певец, и мой настоящий друг - Валерка. То есть, прости, дружище, господин Бузов, Валерий Петрович.
- Для друзей, прекрасная Сабина, просто Валера, - с жутким акцентом произнес по-английски Бузов.
Только тяжелое школьное детство, сон с открытыми глазами на лекциях английского в училище и отлынивание от учебы в институте позволили Бузову за восемь лет овладеть языком Шекспира и Байрона так плохо, что не было никаких сил сказать пару-другую комплементов красивой женщине. А так хотелось.
- Ну что ты тужишься, - заржал Коля, - подойди, ручку девушке поцелуй.
- Николя, ты невежлив. Говоришь по-русски, я тебя не понимаю.
- Мой друг приглашает нас в гости. Его жена безупречно владеет английским, кроме того умна и красива. Тебе, Сабина, будет интересно с ней, уверен, - Ершов засмеялся, показывая, что это шутка.
* * *
Елена встретила Ершова как близкого родственника, тут же потащила знакомиться с близнецами, захватив с собой Сабину. Её, правда, предварительно спросила: "желает ли молодая леди увидеть мальчиков". Бузов с улыбкой замыкал процессию. Мальчишкам было почти три года и Николай еще не видел никогда таких драчунов. Частое отсутствие дома отца и полное попустительство матери, которая глупела сразу, как только видела своих чад, сделало из мальчишек домашних монстров. Две няни держали близнецов в противоположных углах комнат, а те брыкались и вырывались, и с веселой злостью смотрели друг на друга.
- Мальчики! Это неприлично. Так вести себя при посторонних нельзя, - мягко и деликатно сказала Елена.
Няни отпусти маленьких бандитов, чтобы поклониться, и близнецы покатились по ковру, вцепившись друг в друга.
- Пацаны! Что-то не поделили??? - Ершов легко поднял мальчишек метрового роста весом в пуд. То, что стало нормой через сто лет, в 19 веке казалось исключением из правил.
Мальчишки затихли, с ужасом уставившись на шрамы Ершова. Бузов громко засмеялся.
- Буду теперь вас, негодников, пугать дядей Колей.
- Коленька, лапушка, так нельзя, дорогой ты мой, - залепетала Елена.
- Не узнаю тебя, Железная Леди. Я считал, что у вас здесь казарма. Ты же рассказывала, как воспитывала свою дочь, нам, разгильдяям, в укор ставила, - растерялся Ершов.
- А про внучку я промолчала тогда. С годами мы становимся мудрее и мягче, - грустно сказала баронесса.
- Какие твои годы, Ленка! Ты выглядишь лет на пять моложе, чем четыре года назад. Тебе сейчас больше тридцати трех не дашь!
- Спасибо Коленька, - Елена обняла его, и Ершову пришлось опустить близнецов на пол.
- Хорош, познакомился с моими пострелятами? Пошли в бильярдную "кофе" пить! Сабину оставь Елене, им есть что обсудить, - Валерка потащил Николая по коридору в пристройку.
* * *
Друзья пили долго и болтали ни о чем и обо всем: о бабах, о войне, о делах, о Валеркиных детях, о том, что делать дальше.
- В 17 году нам будет за пятьдесят, лучшие годы прожиты, умирать не страшно, страшно будет жить, - вещал Валерка.
- Чем то нужно будет пожертвовать ради благородной цели? Послушай, ты что, уже не согласен с Клячкиным? За детей стало страшно?!
- Ты не подумай, я готов всё, всё своё имущество отдать. Что бы было по справедливости, чтобы люди жить начали по человечески. Понимаешь, Ленка за детей боится. Сначала баронское звание пробила, а теперь трусит. Если всех богатых под нож, то и наши дети под нож, и мы.
