«Вот так, походя, я уничтожаю величайшие культурные ценности! Ладно трон, явная безвкусица, но обе статуи бога Вишну невероятно красивы.»
Ершов прекратил борьбу с собственной совестью, и позвал грузчиков.
— Пакуйте слитки золота и везите на монетный двор. Взвешивайте там каждый слиток. Расписки принесете мне сюда.
Вечером жена тревожно вглядывалась в Ершова. Третий день он приходил мрачнее тучи. Неделю назад не было человека счастливей Николая, но лишь на день заглянул закадычный друг Володя, и смертельная тоска проглядывала в каждом взгляде мужа.
Ершов отодвинул в сторону поздний ужин и налил себе третий фужер вина. Сабина подошла к мужу со спины, и начала делать массаж шеи.
— Задушишь, — буркнул муж.
— Ты разругался с Гусевым? Он даже не заглянул к нам.
— Как я могу поссориться со старым другом? Это невозможно. Я, Володя, Сергей и Валерка — друзья до гроба. Ничто не может разрушить нашу дружбу.
— Даже если Гусев меня соблазнит? — игриво поинтересовалась Сабина.
— Твой намек на грязную инсценировку измены Франчески меня расстроил. Запомни, жена Гусева вне подозрений. Володя не верит в измену жены, для меня этого вполне достаточно. На обратном пути из США Гусев заедет к нам в гости. Если он тебя соблазнит, то это не разрушит нашу дружбу.
— Ты…, - задохнулась в негодовании Сабина.
— Я набью ему морду, — Николай повернулся, ухватил жену за ухо и добавил, — а ты неделю не сможешь сидеть на стуле.
— И только то, — радостно засмеялась Сабина, — я готова рискнуть. Меня это возбуждает. Я умираю со скуки. Не так я представляла брак с тобой.
Англичанка повалила стул на пол, и сдернула мужа на ковер.
— А когда Гусев вернется?
— Не смей разрывать мою рубашку. Она мне нравится.
— А ты в отместку мог бы порвать мою блузку… и штанишки… Сделай мне куни.
Сабина всё таки добилась своего, муж вымотался до потери сознания, и заснул со спокойной улыбкой на лице. Сабина сходила за своими тремя служанками, те помогли перенести мужа на кровать.
«Приедет Гусев, я набью ему морду.» — подумала Сабина, и уснула умиротворенной.
Среда — день заседания верхней палаты парламента. Каждого из вождей племен Ершов возвел в графское достоинство. Дресс-код отсутствовал, половина палаты щеголяла в рубахах навыпуск и холщовых штанах до колена, вторая половина подражала покойному Железному герцогу и потела. Двенадцать графов легко помещались за длинным столом, во главе которого сидели король и королева. Те, что в рубахах, пили самогон, сторонники Роберта Уильяма Каланихиапо Вилкокса — красное вино, его Ершов закупал бочками в США. Закуски практически не было — канапе на четырех больших тарелках.
Сабина по привычке стала развлекаться. Рядом с ней сидел громадный дикарь полтора центнера весом. Немного тугодум, но крайне свирепый и жестокий, сторонник Вилкокса. Сабина стала расхваливать Роберта, жалеть, что того убили, иначе бы он отомстил и британцам — убийцам благородной Лидии Лилиуокалани, и американцам — убийцам Виктории. Затем англичанка засыпала комплиментами самого вождя. Тот молчал, не успевая вставить ни слова, но довольно улыбался. Ершов встал и подозвал к отдельному столику для приватного разговора младшего вождя с дальнего конца стола. Его подданные практически в полном составе уехали на Ниихау, где Ершов устроил бесплатную выдачу браги и хлеба для канаков. Сабина наклонилась к своему собеседнику и начала нашептывать ему провокационные мысли, что Ершов не так жесток, как нужно быть королю. Сосед толкнул вождя в бок и сказал по гавайски:
— Эта кровожадная баба сейчас зарежет тебя, и скажет, что ты к ней приставал. Она каждый день убивает десяток людей, развлекается сучка.
— Я наверно съел чего-то не свежего, — пропищал тонким голосом громила, и выбежал из зала.
— Шутки шутишь, — недовольно констатировал Ершов, вернувшись.
Гусев сидел за роскошным столом, пытаясь изобразить из себя английского сноба. Сабина вела с ним пустой великосветский разговор, а Ершов хмурил брови и молчал. Воспользовавшись тем, что жена ушла выдавать распоряжения шеф-повару, Николай поинтересовался:
— И когда ты собирался мне сообщить о Тривандраме. Ты разрушил город! Там сплошные руины! Когда я смотрел на фотографии в газетах, у меня волосы вставали дыбом.
— Это неудачное стечение обстоятельств.
— Что ты говоришь?
— Я захватил город практически без потерь. Разведка, планирование, подготовка. Магараджа молодец. Вышел к народу, попросил не бунтовать. Я успокоился, и поплыл на Цейлон.
— Дерьмо!
— Знаю. «Уплыл» всего-то на пять дней. Тут приперлись британцы из Бомбея, потопили мои суда, и обстреляли город. Варвары! Цивилизованные варвары!
— В газетах так и написано. Но я видел твою добычу и понимаю, что искать бомбейского адмирала бесполезно.
— Коля! Он ополовинил мою ЧВК. Не успел снести дворец, или не захотел рыться в развалинах в поисках сокровищ.
— Вова! Дворец — фигня, храм — жалко.
— Коля. Дворец, храм. Простых жителей жалко. Мои солдаты рискуют жизнью за деньги. За что адмирал убил сотни тысяч женщин, детей и стариков?
— Но дворец — это ты разрушил?
