«Были в отделении три жандармских офицера, были чиновники и полицейские надзиратели. Все служили, работали, и результаты их работы, какими бы они путями ни восходили к начальству, обязательно попадали сперва к Медникову и получали от него оценку, а в зависимости от того и направление.
Имелся в отделении свой хороший фотограф и расшифровщик секретных писем, а также и свой ученый еврей, который знал все по еврейству, что являлось при работе в черте оседлости большим подспорьем. Была, наконец, и еще одна фигура, прогремевшая позже в революционном мире, чиновник для поручений Л. П. Меньщиков, когда-то, как говорили, участник одной из революционных организаций, попавший затем в отделение и сделавший в нем, а после и в департаменте полиции, большую чиновничью карьеру.
Меньшиков знал революционную среду, и его сводки о революционных деятелях являлись исчерпывающими. За ним числилось одно большое дело. Говорили, что в те годы департамент овладел раз явками и всеми данными, с которыми некий заграничный представитель одной из революционных организаций должен был объехать ряд городов и дать своим группам соответствующие указания. Меныцикову были даны добытые сведения и, вооружившись ими, он в качестве делегата объехал по явкам все нужные пункты, повидался с представителями местных групп и произвел начальническую ревизию. Иными словами, успешно разыграл революционного Хлестакова, и в результате вся организация подверглась разгрому».
Меньшиков был личностью очень своеобразной. Мы с ним ещё столкнемся дальше. Но какое-то время он добросовестно работал на охранку.
Люди Зубатова действовали по всей России и даже за ее пределами. Полковник сумел раскрутить несколько крупных дел.
В 1894 году он накрыл действующую по всей стране организацию «Народное право» — попытку социалистов — революционе- ров создать единую партию. (Сделать это эсеры сумели лишь через восемь лет.) Именно с этой ликвидации и начался его взлет.
«Так, в 1895 году отделение арестовало в Москве кружок студента Распутина, имевший намерение подготовить покушение на молодого государя и делавший для того некоторые приготовления. Оно проникло своим розыском даже в Петербург и арестовало в 1896 г. на Лахте типографию "Группы народовольцев"».
В итоге в Москве, в отличие от Петербурга, социал-демократы и носу не смели высунуть. Зубатов и его ребята прочищали частым бреднем не только членов раскрытых организаций, но и их окружение. Отнюдь не с целью всех пересажать — у начальника московской «охранки» имелись куда более серьезные планы.
С арестованными революционерами полковник и его люди вели длинные беседы. С одной стороны, Зубатов разбирался в мотивации этих людей, с другой — искал способ привлечь их на свою сторону.
