Положение пролетариата России, тяжелое и в 90-е годы, годы промышленного подъема, еще более ухудшилось в начале XX в. в связи с начавшимся экономическим кризисом и увеличением безработицы в стране. В 1901 г. только в обрабатывающей промышленности было уволено около 35 тыс. рабочих, в 1902 г. — более 33 тыс. В годы кризиса лишились работы почти 30 % бакинских рабочих, а еще 10 % оказались полубезработными, занятыми на производстве лишь 8—15 дней в месяц. В каменноугольной промышленности Донбасса число рабочих за эти же годы сократилось почти на 15 %, в доменном и передельном производстве Юга — на 20 %.
Кризис принял столь катастрофические размеры, что правительству пришлось установить особо льготный тариф для Отправки на родину уволенных с предприятий пролетариев По далеко неполным данным фабричной инспекции, в 1900–1904 гг. закрылось свыше 3 тыс. промышленных предприятий, на которых было занято 112 тыс. рабочих. Таким образом, без средств к существованию осталось около полумиллиона человек.
Заработная плата рабочих России была крайне низкой и значительно колебалась в различных районах страны и у рабочих различных профессий. Даже наиболее высокая номинальная заработная плата пролетариата Петербурга, где сосредоточивались производства, требовавшие высокой квалификации, не обеспечивала семье рабочего прожиточный минимум{24}. Нередко заработная плата выдавалась «натурой» (через заводские лавочки)[1]. Существовала и изощренная система штрафов: только в 1904 г. в промышленности России было наложено около 3 млн. штрафов — более 230 штрафов на каждых 100 рабочих. О тяжелом положении пролетариата России свидетельствовал длинный изнурительный рабочий день. Официально продолжительность его была определена в 11,5 часов, но на большинстве средних и мелких предприятий он тянулся 13–14 часов.
Тяжелое материальное положение пролетариата усугублялось его полным политическим бесправием. «На русском рабочем классе лежит двойной гнет, — писал В. И. Ленин, — его обирают и грабят капиталисты и помещики, а чтобы он не мог бороться против них, его связывает по рукам и по ногам полиция, затыкая ему рот, преследуя всякую попытку отстоять права народа. Всякая стачка против капиталистов ведет к тому, что на рабочих напускают войско и полицию»{25}. Так сами условия жизни рабочих России в начале XX в., по словам В. II. Ленина, делают их «способными к борьбе и толкают на борьбу»{26}.
Сколь ни бедственно было положение российского рабочего, положение крестьянина оказалось еще хуже. Все пореформенное 40-летие В. И. Ленин определил как процесс медленного, мучительного вымирания крестьянства. «Крестьянин был доведен до нищенского уровня жизни: он помещался вместе со скотиной, одевался в рубище, кормился лебедой; крестьянин бежал от своего надела, когда только было куда бежать, даже
Еще в 1898 г. Л. Н. Толстой утверждал: «Если… под голодом разуметь недоедание, не такое, от которого тотчас умирают люди, а такое, при котором люди живут, но живут плохо, преждевременно умирая, уродуясь, не плодясь и вырождаясь, то такой голод уже 20 лет существует для большинства Нечерноземного центра…»{28}. Он был прав. Начало XX в. ознаменовалось голодом, охватившим 20 губерний с населением в 24 млн. человек в пострадавших уездах. Через четыре года сильный, недород поразил население 150 уездов в 25 губерниях.
Наконец, в эти годы четко проявился третий признак революционной ситуации: повышение активности масс, рост их революционной энергии.
В самом начале 1901 г., в феврале, в Петербурге, Москве, Харькове студенты выступают с протестом против отдачи своих киевских товарищей в солдаты. Студентов поддерживают рабочие. «Рабочий идет на помощь студенту, — выделял самое характерное для 1901 г. В. И. Ленин. — Начинается демонстрационное движение. Пролетариат выносит на улицу свой клич: долой самодержавие!»{29}
В следующем, 1902-м году в Петербурге, Москве, Киеве, Батуме, Нижнем Новгороде, Сормове, Одессе, Саратове, Баку, Вильно и ряде других городов происходят первомайские демонстрации и стачки. Причем стачка, вспыхнувшая на одном предприятии, нередко охватывает затем несколько других или даже все заводы и фабрики города. Характерна в этом отношении ростовская стачка, начавшаяся в первых числах ноября под руководством Донского комитета РСДРП, во главе которого стояли твердые ленинцы С. И. Гусев и II. И. Ставский. Она длилась более трех недель. На почти ежедневных митингах собиралось до 30 тыс. человек. Почти каждый день в вооруженных стычках с казаками лилась рабочая кровь.
Характеризуя 1902 г., В. И. Ленин писал: «…громадная ростовская стачка превращается в выдающуюся демонстрацию. Политическое движение пролетариата не примыкает уже к интеллигентскому, студенческому движению…»{30}.
