Накануне решающей схватки, 15 ноября 1905 г., под красным флагом революции стояло 12 боевых кораблей с полуторатысячным экипажем, а на берегу их поддерживали 4 тыс. восставших матросов и солдат. Это была грозная сила. Никогда еще революционным народ России не имел на своей стороне такой решительной поддержки армии и флота. Но военный перевес оказался все же на стороне царизма. Восставшим противостояло 22 боевых корабля и 10 тыс. солдат, а главное — около сотни крупнокалиберных орудий крепостной и полевой артиллерии на высоких берегах Севастопольской бухты.
В середине дня 15 ноября Меллер-Закомельский предъявил восставшим ультиматум, требуя немедленной капитуляции. Шмидт решил не сдаваться, по и не нападать первым, не желая начинать братоубийственную бойню. Оборонительная тактика восставших была крупной ошибкой, ибо оборона — смерть восстания. Этот вывод В. И. Ленин сделал на основании обобщения опыта многих революций (в том числе и особенно на основании опыта революции 1905–1907 гг.).
В 3 часа дня загрохотали орудия крепостной артиллерии и кораблей под царским флагом. Лишь тогда восставшие на миноносцах пошли в торпедную атаку на верные правительству броненосцы и открыли изо всех орудий ответный огонь. Завязалось невиданное в военно-морской истории сражение: одна часть флота атаковала другую, береговые батареи прямой наводкой били по стоявшим на рейде мятежным кораблям. Бой длился полтора часа. Исход его был предрешен: слишком неравными оказались силы вступивших в бой. Один за другим вспыхивали революционные корабли. Лишь в последнюю минуту покидая объятые пламенем корабли, повстанцы вплавь отправлялись к берегу. Но здесь Меллер-Закомельский заранее расположил пулеметы, из которых царские палачи хладнокровно расстреливали подплывавших.
Последним пылающий «Очаков» оставил лейтенант Шмидт. Вместе со своим 15-летним сыном он перешел на миноносец № 270 и попытался высадиться на берег, но огнем с броненосца «Ростислав» миноносец был подбит, и Шмидт попал в плен. Морской бой длился полтора часа. Засевшие на берегу в казармах восставшие держались дольше. Лишь к 6 часам утра 16 ноября здесь удалось подавить последние очаги сопротивления. К тому времени повстанцы расстреляли все свои патроны, а большинство казарм смел артиллерийский огонь.
На израненный Севастополь опустилась тишина. Торжествующие победители охотились за революционерами, безжалостно расправляясь со всеми, кого захватывали с оружием в руках. Всего за колючую проволоку они свезли около 6 тыс. человек, в том числе 4 тыс. матросов — почти 40 % всего личного состава «нижних чинов» Черноморского флота. Многих из них ожидала каторга, а четырех руководителей восстания: лейтенанта П. П. Шмидта, комендора Н. Г. Антоненко, кондуктора С. П. Частника и машиниста 2-й статьи А. И. Гладкова — после суда тайно расстреляли на острове Березень 6 марта 1906 г.
«…Севастопольские события, — писал В. И. Ленин, — знаменуют полный крах старого, рабского порядка в войсках, того порядка, который превращал солдат в вооруженные машины, делал их орудием подавления малейших стремлений к свободе»{295}.
Меньшие по масштабу, но тоже вооруженные выступления в это время отмечались во многих гарнизонах Средней Азии (в Ташкенте, в железнодорожных войсковых частях, на линии Среднеазиатской магистрали от Ташкента до Красноводска), в Киеве, в Харькове, в ряде других мест.
Армия снова показала, что не является твердой опорой царизма, что в решающей битве с ним часть ее может поддержать рабочий класс.
Осенью 1905 г. деревни от «царства Польского» на западе до Сибири на востоке, от Прибалтики на севере до Закавказья на юге превратились в разворошенные осиные гнезда; факелами пылали дворянские усадьбы.
«Каждую ночь теперь пожары. Как только стемнеет и черное небо укроет землю, далекий горизонт сейчас же расцветает красным заревом… Иногда зарево дальше, едва заметное, чужое, будто луна там всходит, а иногда вспыхнет под самой деревней, даже хаты розовеют и рдеют окна… Горят все господа, генералы, важные особы, к которым прежде и подступиться нельзя было, — и никто остановить не может»{296} — так описывал происходившее в селах в 1905 г. очевидец событий на Украине.
«Губерния в опасности, — слал телеграмму в столицу тамбовский губернский предводитель дворянства. — В уездах Кирсановском, Борисоглебском сожжены, разграблены более 30 владельческих усадеб. Ежедневно получаются известия о новых разгромах. Возможные меры приняты, но войск мало. Часть их отозвана в Москву, Воронеж. Прошу обеспечить защиту». А из Воронежа, куда отослали часть войск из Тамбова, тоже телеграфировали: «В губернии со страшной силой разрастается аграрное движение. Грозит повальное истребление помещичьих усадеб. Наличных войск крайне недостаточно, и если не принять необходимых мер по подавлению крестьянских выступлений, то, — по словам воронежского губернского предводителя, — не избежать громадного несчастья»{297}.
