– Это вы! – воскликнул он, узнав меня. – Вы, выходит, из полиции, сэр. А ведь мы с Клэр решили, что это вы похитили нашу дочь. Зачем вы ломились к нам посреди ночи?
– Что это значит, Ватсон? – недоуменно спросил Лестрейд.
– Я расскажу вам об этом позже, инспектор, – ответил я, испытывая некоторую неловкость. – Мистер Уоллис, в тот день я выслеживал подозреваемого и по ошибке постучал в вашу дверь. Однако это не имеет отношения к нашему сегодняшнему делу. Расскажите, когда и при каких обстоятельствах пропала Эмбер.
– Приземляйтесь здесь, господа, – грубовато сказал матрос, указывая на деревянный диван.
Мы с Лестрейдом «приземлились».
– Итак, мистер и миссис Уоллис, повторяю вопрос: когда и при каких обстоятельствах пропала ваша дочь?
– Да, как вам сказать, сэр, – почесал макушку Уоллис. – Обстоятельства самые печальные. Мы с матерью насели на нее, ну, она и убегла. Дверью – хлоп! – и поминай как звали. День нет, второй нет, вот я и послал Клэр в участок.
– Раньше она пропадала на такой срок?
– Нет, сэр, не бывало такого. Но бывало, что Эмбер возвращалась поздно.
– Насколько поздно?
– В полночь, сэр, и даже позже.
– Вы знаете, чем она занималась?
Матрос замялся.
– Эмбер – хорошая девочка, – подала голос миссис Уоллис. – Она допоздна работала на фабрике, чтобы помочь нам. Кроме того, успевала учиться.
– Да-да, сэр, все так, – подтвердил Уоллис. – Она у нас в вечернюю школу для бедных женщин записана. И стихи очень любит.
– Стихи? – переспросил я, взглянув на Лестрейда.
– Они самые, сэр, – сказал моряк. – Там где-то книжка ее лежит. Принеси, Клэр.
Миссис Уоллис ушла в комнату и вернулась с тонкой книжечкой в синей обложке. Я взял книгу.
Это был сборник Гюстава Моро, «Избранные стихи». Я проверил форзац: библиотечного конверта не было.
– Где Эмбер взяла эту книгу?
– Откуда ж мне знать, сэр, – развел руками моряк. – Она не очень-то посвящала нас с матерью в свои дела. Вы же знаете современную молодежь. Все эти марши женщин за избирательные права. Ерунда какая-то. Разве женщина может быть равной мужчине?
– Могу я временно забрать это?
– Берите, сэр.
Я спрятал книгу в карман пальто.
– Что еще вы можете рассказать нам об Эмбер? Были у нее знакомые, друзья?
– Может, и были, сэр, – отозвался моряк. – Но она, как я уже сказал, ничего нам не говорила.
– А фотография девушки у вас есть?
– Есть, и не одна! Эмбер любит фотографироваться.
Миссис Уоллис принесла альбом с черно-белыми снимками. С каждого из них на нас смотрела строгая девушка в круглых очках. Симпатичная, с ровными, аккуратно причесанными волосами, одетая просто, но со вкусом. Я выбрал один снимок.
– Это нам также придется забрать.
– Берите, сэр. Берите все, главное, найдите нашу дочь.
Мы попрощались с Уоллисами и покинули их скорбное жилище. На лестнице меня ждала неожиданная встреча.
– Опять вы, сэр!
Та самая Луиза стояла на ступеньках и, улыбаясь, смотрела на меня сверху вниз. На ней было вполне приличное платье, кокетливая шляпка, изящные, хоть и не самой последней модели, ботинки.
– Вы не смогли забыть меня, сэр, и пришли в гости, захватив друга?
Спиной чувствуя удивленный взгляд Лестрейда, я поспешил сказать:
– Этот господин из полиции, мисс Луиза. И вы весьма кстати. Нам бы хотелось поговорить с вами.
При слове «полиция» улыбка сошла с лица женщины.
– Не думаю, сэр, что в мои планы входит беседа с фараонами, – сказала она.
– А придется, леди, – грубовато пробурчал Лестрейд.
– Постойте, инспектор, – окоротил его я. – Мисс Луиза, я дам вам за разговор полсоверна.
Женщина задумалась.
– Соверн!
Лестрейд зарычал за моей спиной, как лев из Риджентс-парка12.
– Нет, так нет, пропустите, сэр, я иду в свою квартиру.
– Мы согласны, – быстро сказал я.
– Деньги вперед, – заявила проститутка.
19
В жилище Луизы было не прибрано. В прихожей на вешалке висело пальто. На полу валялись фантики от конфет, обрывки упаковки от печенья и вяленой рыбы.
– Извиняюсь, не успела прибраться, – сказала Луиза. – Проходите в спальню.
Мы с Лестрейдом прошли в комнату, в которой я уже был раньше, но, по понятным причинам, не успел рассмотреть обстановку. Теперь я мог исправить это упущение. В спальне Луизы стояла большая кровать, в углу – стул, со спинки которого свисало платье и чулки. На окне – тяжелые портьеры, которые больше подошли бы дверному проему: все сделано для того, чтобы никто не увидел, что порой происходит в этой комнате. Недалеко от окна стояла гипсовая фигурка грустящего ангела: подобные широко продаются на рынках в бедных районах Лондона.
В комнату вошла Луиза. Она уже успела сменить платье на домашний халат. В правой руке у нее была маленькая собачка, в левой – папироса в изящном мундштуке. Собачка зарычала на Лестрейда.
– Не бойтесь, не укусит! Бонни, цыц! Так о чем вы хотели поговорить, господа?
– Мисс Луиза, – начал я, – ваша соседка Эмбер Уоллис исчезла, и у нас есть основания предполагать, что ее похитили.
На лице Луизы не отразилось никаких эмоций.
– Ну, а я-то здесь при чем? – грубо спросила она.
– Вы, как я уже сказал, ее соседка, может быть, вы что-то знаете о ней?