– Милочка, не нужно плакать, – равнодушно сказал мужчина.
Это слово – «милочка» – и тот тон, которым оно было произнесено, сказали Беатрис все, ведь мистер Фэйрфакс называл «милочка» только молодых служанок.
Мисс Пройслер, ослепленная любовью, все еще надеялась на внимание предмета своей страсти, но тщетно. Очень скоро она увидела мистера Артура, прогуливающимся в саду с другой воспитанницей – высокой блондинкой.
Единственным утешением для Беатрис стало чтение. Благодаря невежеству миссис Фэйрфакс, которую никто и никогда не видел с книгой в руках, в школьной библиотеке присутствовали сборники декадентов. Именно они открыли перед мисс Пройслер новый мир, в котором смерть не была чем-то пугающим.
Между тем, далеко не самое невинное общение мистера Фэйрфакса с Беатрис стало достоянием ушей его супруги. Как ни странно, невиновность мужа была для директрисы очевидна. Соблазнительницей и развратницей была назначена мисс Пройслер, после чего пребывание в школе стало для нее невозможно.
Собрав свои вещи, Беатрис вышла из ворот интерната. Она думала было отправиться домой, к отцу и матери, но ноги понесли ее в сторону Лондонской библиотеки.
Взяв сборник Гюстава Моро в отделении французской поэзии, мисс Пройслер погрузилась в чтение.
– Я вам не помешаю? – раздался тихий, приятный голос. Она подняла голову.
Его лицо было чуть менее красивым, чем лицо Артура Фэйрфакса, но в нем не было той явной испорченности, которую Беатрис уже научилась вычислять в мужчинах. В нем было другое – тайна.
Она улыбнулась.
Статья про первую жертву Садовника называлась «Похождения оболганной соблазнительницы Беатрис Пройслер». Автором текста снова значился человек с инициалами Г.М. Публикация отличалась гораздо большим сочувствием к главной героине, чем заметка про бедняжку Эмбер Уоллис.
Автор поведал историю молодой девушки из семьи, которая только с виду была хорошей. Мать – сумасшедшая, отец – безвольная тряпка, не способный защитить собственное дитя от безумной женщины. Сердце девушки жаждало любви, и со всем неистовством распахнулось навстречу первому мужчине, который ей приглянулся. Однако тот оказался негодяем. История любви Беатрис и некоего мистера Ф. была представлена в духе эротических книжечек, что можно купить по два пенса у старушек на углу Флит-стрит. Обманутая в самых светлых чувствах, девушка ищет того, кто сможет ее защитить от несправедливости мира. Но встречает она Садовника.
Заканчивалась статья следующим образом:
Я передал газету Лестрейду. Он быстро пробежал текст глазами.
– Странно, что автор называет мать Беатрис сумасшедшей, – сказал инспектор задумчиво. – Я общался с ней, очень приветливая и приятная с виду женщина. Немного зациклена на здоровье, но да это сейчас обычное дело. Мистер Пройслер мне тоже не показался тряпкой.
– Лестрейд, обратите внимание на последний абзац, тот, где про весну, любовь и поцелуи. Он вам ничего не напоминает?
Инспектор нахмурился.
– Пожалуй, нет, Ватсон, – задумчиво проговорил он, и тут же воскликнул. – Ах, да. Стишок! Стишок, с которого все началось. Как там? «Пока ветер злой не сорвал лепестки, С моих милых цветов, Я цветы сорву».
– Вот именно, Лестрейд!
Увлекшись чтением и попытками выбраться из созданного Садовником лабиринта, я как будто позабыл, что мы находимся в редакции бульварной газетенки. Между тем, редактор этого самого издания что-то строчил в толстой тетради.
– Мистер Джонсон, все, о чем мы говорили с инспектором, не должно выйти за пределы этого помещения, – стараясь придать голосу суровость, сказал я. – Это тайна следствия.
Разочарованный редактор положил ручку.
– Интересно, сколько вы платите авторам за эту писанину? – Лестрейд кивнул на кипы газет по углам комнаты.
– Шутите, сэр? – усмехнулся редактор. – Наши авторы – графоманы, поэтому они сами нам платят за возможность увидеть свои сочинения опубликованными. Мы платим только художникам за иллюстрации.