Тяжелые потери понесли и Семеновцы, наступавшие левее Преображенцев на лес восточнее д. Выгнановице; противник, занимавший позицию по опушке леса, сильным ружейным огнем остановил их цепи; малейшая попытка продвинуться вызывала усиление огня противника, наносившего Семеновцам большие потери. Некоторые роты, потеряв офицеров и не вынеся пулеметного огня, смешались и начали отходить; часть 8-й роты вышла к 3-й батарее, к этому времени ставшей на позицию к северо-востоку от д. Владиславов, правее 2-го дивизиона, и обстрелом занятого противником леса, содействовавшей наступлению Семеновцев. Сообщая о приостановке наступления полка, командир полка доносил о большой убыли офицеров и нижних чинов и об утере связи с Л. гв. Егерским полком» (
В полдень, потрясённый известием о потерях Петровской бригады, генерал Мрозовский решил, что наступил предел возможностям. Он распорядился вывести Старую гвардию из боя. Но генерал Олохов и его начальник штаба полковник Рыльский{36} решительно воспротивились, считая, что отвод в тыл старейших гвардейских полков в первом же бою пагубно скажется на моральном состоянии войск. Их точку зрения разделял и командир преображенцев полковник граф Игнатьев. Генералу Бринкену комдив приказал продолжать выполнение задачи, возложенной на бригаду, а в штаб гренадерского корпуса передал телефонограмму следующего содержания: «Не считаю возможным исполнить Ваше приказание, так как вывод Гвардии из ее первого боя произведет на нее и на Армию тяжелое, непоправимое впечатление» (
Около двенадцати часов дня, получив от комдива распоряжение продолжать бой, полковник граф Игнатьев отдал приказ взять высоту 119 силами 4-го батальона. Оставив в резерве при штабе полка 16-ю роту, полковник граф Литке развернул свои части уступом за правым флангом 2-го батальона. Заходя правым плечом вперёд, его цепи быстрым шагом атаковали высоту с юго-запада и заставили неприятеля переменить фронт на себя. Ярко описал минуты атаки Н.Д. Нелидов, в день боя — подпоручик, младший офицер 15-й роты: «Австрийцы стреляют, стреляют, а великаны в красных погонах все идут как на параде. Никто не ложится, не стреляют; сигнализируют флажками. В некоторых местах дошло до рукопашной. С 25 солдатами, мы пошли в атаку на роту и вбежав в их цепи, смешались с ними и полверсты вместе бежали, а потом выяснилось, что мы их взяли в плен, а также два пулемета» (
Не дав австрийцам перестроиться, преображенцы ворвались на высоту. Австрийцы бросили в контратаку резервную роту, но их остановил меткий огонь пулемётного взвода старшего унтер-офицера Юдина. Контратака захлебнулась. Австрийцы отхлынули, оставив на поле боя 123 убитых и раненых. Подавив последнее сопротивление штыковым ударом, преображенцы овладели вражеской позицией.
Взятие высоты 119 4-м батальоном имело решающее значение. Инициатива явно ускользала из рук неприятеля, ведь занятой им южной части Владиславова теперь с обоих флангов угрожали отбитые преображенцами высоты. Австрийцы поспешно ушли из деревни. Теперь 1-й и 2-й батальоны преображенцев смогли выправить линию фронта, вернув оставленную прежде позицию.
В то же время австрийские цепи скрытно пытались обойти левый фланг полкового боевого участка и были сметены прицельным огнём четырёх «максимов» пулемётного взвода под командованием поручика барона С.А. Торнау при поддержке полкового резерва — двух взводов штабс-капитана Шоманского{37}. Впоследствии барон С.А. Торнау вспоминал: «Когда мы подвинулись вперед, уже по окончании боя, один из моих унтер-офицеров уверял меня, что он бегал вниз и сосчитал 32 трупа на месте, где находились австрийцы. Может быть, он и преувеличивал, но, во всяком случае, результат стрельбы был очень хорошим, и больше из балки противник не появлялся… Граф Игнатьев находился вблизи, и я, воспользовавшись затишьем на моем участке, пошел к нему за новыми распоряжениями. Он был очень доволен результатами моей стрельбы и боем вообще, который явно склонялся в нашу пользу» (
