Без поражения под Танненбергом победа на Марне была бы в высшей степени маловероятна. Не менее сомнительно, что русское командование сознательно пошло на подобный жертвенный акт во имя союзнического долга. В оценке случившегося, как мне представляется, прав А. Нокс, сухо отметивший, что более чем четвертью армии (девять корпусов и восемь кавалерийских дивизий) не жертвуют. Первоначальный план военных действий был действительно изменен, для того чтобы оказать помощь западным союзникам505. Перед армиями поставили сначала задачу демонстрации, рейда, но командование увлеклось достигнутыми местными успехами и поплатилось за это506. Британский историк Н. Стоун дает замечательно точную характеристику основной причины катастрофы: «Главной сложностью было не то, что армии были «не готовы», а то, что они были готовы так, как это понимал Жилинский, т. е. их абсолютно не подготовили к тому, что должно было произойти»507. Это был закономерный результат столкновения импровизации с организацией.
«Эта часть военной игры, – поучал после ее завершения в декабре 1905 г. своих подчиненных А. фон Шлиффен, – дала возможность показать, что и слабейшая армия может победить более сильную. Вряд ли это ей удастся, если она пойдет прямо на фронт сильнейшего противника. Она просто будет уничтожена. Напротив того, следует наступать в наиболее чувствительном для противника направлении, стараться атаковать фланг и тыл его и тем принудить застигнутого врасплох противника быстро менять фронт. Если он это будет проделывать, то будет подвергать самого себя величайшей опасности, совершая слишком рискованную операцию, так как в этом случае его фланг и тыл также будут находиться под самой сильной угрозой. Для выполнения подобной операции нужны понимающий свою задачу начальник с железным характером, упорное желание победы и войска, ясно понимающие все это. Впрочем, одни эти факторы не приведут еще к победе. Нужно еще для этого, чтобы противник был застигнут врасплох неожиданностью наступления, пришел в большее или меньшее смятение и портил бы свои необдуманные решения поспешностью приведения их в исполнение»508.
С той же школой и поэтому с примерно с такими же приемами действий столкнулись во время своего наступления в Лотарингии и наши союзники. Не удивительно, что в результате возникла та же ситуация. Несмотря на превосходство в силах и внезапность своего наступления, французы к 25 августа потерпели серьезное поражение и вынуждены были отступать. Причины этого провала, перечисленные А. М. Зайончковским, звучат совсем по-восточнопрусски: несогласованность действий 4-й и 5-й французских армий, не соответствующая обстановке группировка 4-й армии уступами, что привело к обнажению ее правого фланга, плохая разведка, лучшая подготовка германской армии к действиям в лесах и прочее509. Общие потери четырех французских армий во время сражения в Лотарингии и отступления составили 800 тыс. человек510. Тем не менее французское командование смогло избежать еще большей катастрофы на этом направлении.
Потрясение от поражения А. В. Самсонова было велико, и Ставка поначалу опасалась, что следующим шагом немцев станет удар по Варшаве и далее в тыл Юго-Западного фронта. 31 августа штаб Верховного главнокомандующего принял весьма важное решение: «В случае безусловной невозможности в течение ближайших дней достигнуть решительных над австрийцами успехов, будет указано армиям Ю.-З. фронта отходить»511. В результате возможным стало очищение всего Привислянского края. Тем не менее Верховное командование сумело прийти в себя и принять правильное решение о поддержке войск, действовавших против Австро-Венгрии, прежде всего боеприпасами. Снарядный вопрос дал о себе знать уже в самом начале войны. М. В. Алексеев указывал на большие незапланированные расходы боеприпасов и просил П. К. Кондзеровского о помощи. Так как Северо-Западный фронт имел меньшую протяженность, а интенсивность боев на нем после провала Восточно-Прусской операции ослабела, то часть парков из запаса решено было перебросить Юго-Западному фронту512.
