1914 год. Начало полностью

Как отмечалось в отчете жандармского управления генерал-губернаторства Галиции, «проявлений этой враждебности, по крайней мере в первый период, совершенно не было вследствие того, что эта часть населения (еврейская интеллигенция. – А. О.), можно сказать, полностью оставила пределы Галиции. Мелкое еврейство, городское население держалось до отступления крайне приниженно и только при оставлении русскими Львова не скрывало своего ликования по этому поводу»⁵¹. Впрочем, ожидать чего-либо другого было сложно. «Война ведется таким жестким образом, – отмечал 30 октября (12 ноября) 1914 г. директор дипломатической канцелярии при Ставке князь Н. А. Кудашев, – что не знаешь даже, что возможно и чего дозволять не имеет смысла»⁵². Не будем, однако, преувеличивать тяжесть русской военной власти. Тем не менее слова Н. А. Кудашева свидетельствуют не о силе русской администрации, а, скорее, наоборот. Ей недоставало образованных, знакомых с местными условиями сотрудников. Ведомство князя Н. Л. Оболенского, который отвечал в Ставке за гражданское управление оккупированными территориями, с первых шагов столкнулось с кадровой проблемой и весьма сложной обстановкой в Галиции.

27 августа (9 сентября) 1914 г., в разгар боев начального этапа войны, вице-директор дипломатической канцелярии при Ставке Н. А. Базили сообщил С. Д. Сазонову о «замечательной лояльности нашего польского населения, идущей значительно дальше того, на что можно было в лучшем случае надеяться. Зарубежное польское население также относится вполне сочувственно к нашим войскам. Единственным исключением в этом отношении являются появившиеся было в числе австрийских войск польские сокольские отряды. Под влиянием ли отрицательного к ним отношения польского общества или вследствие объявления о непризнании нашими войсками за ними характера комбатантов сокольские отряды скоро исчезли»⁵³.

Ряд польских деятелей выступил с инициативой создания в составе русской армии польских добровольческих соединений, однако это предложение не было поддержано ни великим князем Николаем Николаевичем, ни Н. Н. Янушкевичем. «Отдавая вполне должное лояльным чувствам, проявляемым ныне польским обществом, – докладывал Н. А. Базили, – Верховный главнокомандующий и начальник его штаба не могут не отнестись к этому предложению с некоторым опасением. Более чем вероятно, что если теперь создана будет польская армия, то при определении нового устройства Польши тем самым будет решен вопрос о предоставлении ей права содержать независимую армию. Эта цель, по-видимому, и входит в расчет инициаторов этого предложения. Наконец, неизвестно еще, как повернутся события впоследствии, и, быть может, польские военные организации могут оказаться со временем даже вредными для нас»⁵⁴. Для подобного рода опасений имелись все основания.

16 (29) сентября 1914 г., по окончании Галицийской битвы, Н. А. Базили подал на имя Верховного главнокомандующего записку, в которой говорилось о сложном положении на оккупированных территориях. «Перед нашей администрацией в Галиции («Временное положение об управлении областями Австро-Венгрии, занятыми по праву войны» было утверждено главковерхом 19 августа (1 сентября) 1914 г. – А. О.), – отмечал Н. А. Базили, – выдвигаются в высшей степени трудные задачи. Обстановка, в которой ей придется работать, чрезвычайно сложная. Австрийская администрация, как бы она ни были пристрастна и несправедлива, представляла собой очень совершенную машину. Заступающая ее место русская власть не должна уступать ей качественно. По всем этим причинам казалось бы необходимым управление этим краем, исторически призванным стать коренной частью России, поставить на надлежащую высоту, и сделать это надо с самого начала. Очень большое значение в этом отношении будут иметь уездные начальники. Было бы чрезвычайно желательно, чтобы на эти должности привлекались просвещенные и независимые по своему личному положению лица, вроде наших предводителей дворянства и лучших местных деятелей. Уездным начальникам должен быть дан в помощь достаточный материал»⁵⁵.

Но как с деятелями, так и с материалом возникали бесчисленные проблемы. Сотрудник князя Н. Л. Оболенского отмечал: «Дела, нас касавшиеся, были разбросаны по всем отделам штаба (Верховного главнокомандующего. – А. О.). Попадали они, главным образом, к дипломатам, которые не знали и не понимали, что с ними делать, и перебрасывали их, куда попало. Много вопросов весьма важных и спешных, ждавших своего решения, как, например, устройство управления и администрации на занятых неприятельских территориях, оставалось без движения. Так, отправили дипломаты в Министерство внутренних дел ходатайство военных властей о посылке в