Германская кавалерия начала строиться на расстоянии ружейного выстрела. Совершенно внезапно появился артиллерийский взвод особого назначения. В этих взводах, предназначенных для частей, отправляемых во Францию, собирались лучшие офицеры и солдаты. На четыре орудия взвод имел 300 снарядов. Его командир, увидев немецкую кавалерию, с ходу развернул орудия и открыл огонь по принципу «револьверной стрельбы». Русская трехдюймовка имела шрапнельный снаряд с 260 пулями. На расстоянии до 2 км обстрел шрапнелью был особенно эффективен: артиллерийский взвод мог покрыть площадь до 500 м в глубину и до 110 м по фронту и в течение считаных минут расстрелять батальон или кавалерийский полк в сомкнутом строю. Именно такая цель и стояла на берегу Ошмянки. После нескольких очередей кавалерия противника бежала. В результате 39-й полк был спасен от уничтожения, а тыл 10-й армии – от рейда германской конницы47.
19 сентября собранные резервы русской кавалерии начали контрудар по силам О. фон Гарнье. 20 сентября четыре немецких кавалерийских полка понесли серьезные потери48. Гораздо большую опасность представляла немецкая пехота, которая не смогла реализовать планы своего командования после взятия Вильны. Русское командование буквально по крохам собирало силы для контрудара по ней. К Сморгони был брошен сводный батальон 269-го Новоржевского пехотного полка – все, что осталось от него после боев на Нареве. От Гродно он с непрерывными боями отходил к Вильне, откуда был направлен в тыл по железной дороге. В командование полком временно вступил подполковник Сакен. Ему пришлось решать весьма сложную проблему: так как немцы прервали движение по железной дороге, остатки полка были высажены и направлены на Сморгонь, к которой пришлось идти с боями против кавалерии противника49.
6 (19) сентября Сакен получил приказ любой ценой взять Сморгонь на следующий день. Атака сводного батальона была поддержана тяжелой артиллерией, позже с другого направления на город начал наступать 270-й пехотный Гатчинский полк. 7 (20) сентября после тяжелейшего боя, закончившегося штыковой атакой, Сморгонь была взята. В городе удалось захватить в плен семь офицеров и 147 солдат50. Это был важный успех, значительно упрощавший положение дел в русском тылу51. 10–18 сентября (23 сентября – 1 октября) 2-я армия генерала В. В. Смирнова перешла в контрнаступление и заставила 10-ю армию Г. фон Эйхгорна отступить. 23 сентября немцы с огромными потерями для них были выбиты из Вилеек. Успех во многом был достигнут благодаря поддержке артиллерии и созданному преимуществу в ней52. 24 сентября М. Гофман отметил, что сопротивление русских возросло, они отчаянно атакуют, когда их пытаются обойти: «Наши войска также истощены по причине недостаточности железных дорог. Все разрушено, телефонные линии отсутствуют, короче, тяжелое время»53.
26 сентября М. Гофман записал: «Наше наступление медленно подходит к концу. Русские отчаянно защищаются. Больше того, на некоторых участках нам пришлось отступить»54. Успехи под Нарочью подняли дух оборонявшейся армии – 17 (30) сентября Ставка сообщила о том, что отступление противника приобрело беспорядочный характер55. Успех становился все более и более очевидным. 19 сентября (2 октября) штаб главковерха заявил: «Дополняя общее свое заключение от 17 сентября, штаб сообщает, что в результате энергично выполняемых и ныне еще не законченных операций в районе Вилейки почин действий был вырван нашими войсками из рук противника. Удар германцев в направлении Вилейки был решительно отбит, и план их расстроен. В многодневных тяжелых боях, о напряжении которых свидетельствуют предшествовавшие сообщения, противник был последовательно остановлен, поколеблен и, наконец, отброшен. Глубокий клин германцев, примерно по фронту Соло – Молодечно – Глубокое – Видзы был последовательно уничтожен, причем зарвавшемуся врагу был нанесен огромный удар. Планомерный переход наших войск от отступления к наступлению был совершен с умением и настойчивостью, доступными лишь высоко доблестным войскам»56.
К сожалению, на деле не все обстояло столь радужно. Успехи действительно имели место. 21 сентября 1915 г. после тяжелейшего боя 1-я кавалерийская дивизия из группы О. фон Гарнье была оттеснена в болота озера Нарочь и захвачена германская конная артиллерия. Но в целом русская кавалерия, за исключением Уссурийской бригады, действовала вяло, и преследование немцев свелось к их выталкиванию с одновременным налаживанием контакта с русской 5-й армией, защищавшей Двинск57. К 25 сентября (8 октября) кризис был окончательно преодолен, войска сомкнули прорванную линию фронта. «А как Алексеев был спокоен», – отметил в своем дневнике М. К. Лемке58.
