– Почему же обязательно в оперу? В Мариинке, между прочим, Павлова танцевала. «Умирающего лебедя» я вам очень рекомендую, если повезёт. Напротив бывший Каменный театр, ныне Консерватория – там Чайковский учился. Дальше – Литовский рынок и синагога. Видите купол? Не волнуйтесь, ни на рынок, ни в синагогу я вас не приглашаю. Так, что ещё… Сыскная полиция, где Тургенев сидел – ну, это вам не очень интересно, вы тоже сидели… Шахматный клуб – самого Чигорина клуб! Кадетский корпус мы прошли, а вон там – Крюков канал, Новая Голландия, эллинги и казармы Гвардейского экипажа. Знаете, сколько великих здесь жили? Грибоедов, Толстой, Салтыков-Щедрин… «Домик в Коломне» пушкинский помните?
– Покров – это церковь на площади, в здешнем центре, – пояснил Бурлюк. – Алексансергеич тоже поблизости квартировал, у Калинкина моста, «Руслана и Людмилу» дописывал.
– Вы же сказали, в Коломне?
– Э-э, Владим Владимыч! Края здешние так называются – Коломна. Представьте, было тут раньше Козье болото… Сколько мы с вами шли от Невского, минут двадцать? Хорошо, тихим шагом, нога за ногу – полчаса, не больше. А сто лет назад господа сюда ездили уток стрелять. Да не сто – семьдесят, пятьдесят! Гоголь как-то высказался в том смысле, что Коломна – не столица и не провинция, а очень странное место. И стоит перейти сюда из города, как пропадают всякие молодые желания и порывы. Что, не боитесь без молодых желаний остаться?
– Диву даюсь, – вскинул брови Маяковский, глядя на рассмеявшегося приятеля, – откуда у вас в голове берётся такая пропасть всего?
– Книги читаю, в библиотеках ночую, – солидно заявил Бурлюк и снова прыснул со смеху. – Ладно, про Коломну мне Мандельштам рассказывал – он здесь жил в детстве и каждый камень знает. Я же говорю, одни сплошь великие! И, кстати, днями куда-то сюда Блок переехал. Только мне адреса пока не дали… Всё, мы на месте!
На Офицерской в городском увеселительном саду – бывшем Демидовском, который по-свойски именовали «Демидрон», – открылся «Луна-парк». К этой новой столичной забаве и привёл Бурлюк своего приятеля.
– Мне повезло, – говорил он, покупая билеты, – я здесь ещё саму Комиссаржевскую застал, Веру Фёдоровну…
– В «Луна-парке»?! – не поверил Маяковский. – И кем же она?..
– Фи, Владим Владимыч, такие шутки вам не к лицу. У Комиссаржевской в «Демидроне» раньше был театр. А у меня есть приятель, Сева Мейерхольд – надо бы вас познакомить. Феерическая личность, и вот уж у кого энциклопедия в голове! Сева работал в Москве со Станиславским и Немировичем, а потом перебрался сюда. Служил у Веры Фёдоровны режиссёром, Блока ставил. А я хаживал к нему по знакомству…
Приятели отправились блуждать по саду, разглядывая новомодное петербургское развлечение. На обширной территории уместилось множество аттракционов.
Среди высоких скалистых гор, устроенных бутафорами, вилась, поднимаясь и спускаясь по склонам, самая настоящая железная дорога. И по ней в лязгающих вагончиках с визгом проносились вцепившиеся в поручни люди с перекошенными лицами.
Желающих приглашали покататься на
Полученное впечатление – а Маяковский уговорил Бурлюка прокатиться, – запили пивом в открытом буфете и двинулись дальше.
Тир с духовыми ружьями, силомер, качели…
Едва ли не больше народу, чем все остальные павильоны, собрала
