— Превосходно, джентльмены, — кивнул в ответ переодетый доктором полковник и, вспомнив швейцара, улыбнулся одними губами. — Приятно хоть ненадолго почувствовать себя на родине, среди своих.
Он жестом предложил подчинённым сесть, а сам разложил на столе у окна принесённые документы.
— Времени у нас немного, поэтому приступим, — сказал Келл. — В общих чертах обстановка такова. Кризис в России — вопрос нескольких недель. Правительство беспомощно, Дума с ним на ножах, общество передралось и расслоилось, Николай теряет контроль над ситуацией — волнений можно ждать уже в самое ближайшее время. Если это случится, российская армия откажется воевать, немцы вздохнут свободно и обстановка на фронтах резко изменится не в нашу пользу.
— Если волнения возникнут, то скорее по экономическим, а не политическим причинам, — предположил Эллей. — Правительство опасается столичных рабочих, и первыми, на мой взгляд, выступят толпы, которые стоят на морозе в очередях у продуктовых лавок.
— Возможно, вы правы. Однако не это сейчас важно. Откуда бы ни пришёл кризис, если он приведёт хотя бы к приостановке русскими военных действий — немцы немедленно перебросят до полумиллиона солдат на свой Западный фронт, то есть к нашим позициям. Думаю, не надо объяснять, какие губительные последствия…
Тут Келл услышал за дверью шаги, неуловимо изменился в лице, чуть сгорбился и забормотал с ошибками и русским акцентом:
— Поэтому я просить вас, джентльменс, было бы крайне любезно предоставить моему поезду необходимые медикаменты так скоро, как это возможно.
Дверь открылась, и официант внёс виски на сервированном подносе. Эллей поощряющим жестом показал гостю — продолжайте, продолжайте! Келл через пень-колоду зачитывал список лекарств, а Скейл извлёк из нагрудного кармана френча сигару и неторопливо снял обёртку. Эллей принял у официанта стакан с виски, отхлебнул и с безразличным видом принялся разглядывать высокий, футов пятнадцати, потолок со сложной лепниной.
Выход России из войны был для Британии нежелателен тем более, чем более успешными становились действия Ставки императора Николая. А действия развивались настолько успешно, что великий князь Николай Михайлович — интеллектуал и любимец императорской семьи, прозванный
Британцам довелось читать работу Николая Михайловича, отправленную почтой. Государь пребывал в Ставке и почти не появлялся в столице, поэтому со многими теперь не встречался, а переписывался. С членами семьи, с чиновниками, с придворными… Для разведчиков очень удобно: в отличие от разговора переписка даёт больше шансов ознакомиться со своим содержанием.
Да, великий князь ещё в начале осени был настроен на скорую победу, но на днях Николай Михайлович отправил императору письмо уже совсем другого свойства. Он оставил верноподданнический тон и теперь, скорее, поучал своего племянника.
Великий князь предупреждал Николая о волнениях и даже покушениях, эра которых, по его мнению, настала. Более того, сказалась растущая неприязнь императорской фамилии к государыне: дядюшка посмел упомянуть в письме и о ней.
