1916. Война и Мир полностью

Авторы объяснительного письма вспоминали потом, что избегали смотреть друг на друга, терзаясь отвращением. Каждое написанное слово было умело продуманной ложью: ночные события в Юсуповском дворце исчерпывались попойкой в честь новоселья и убитой собакой.

К Дмитрию Павловичу приехал отец, великий князь Павел Александрович. Поражённый слухами о преступлении, привёз икону и портрет матери — греческой принцессы Александры. Потребовал, чтобы сын поклялся на реликвиях, что не убивал Распутина.

— Я клянусь, — торжественно произнёс Дмитрий Павлович.

В Петрограде, охваченном слухами, убийству скота радовались. Имена заговорщиков произносились с уважением, как имена героев. В кощунственном порыве горожане ставили свечи пред иконой святого Димитрия в Казанском соборе.

Иначе вели себя крестьяне. Для них Распутин стал мучеником: человек из народа заставлял царя слушать голос народа и защищал народ от дворян — за это дворяне его и убили.

Тело, выуженное из полыньи на Малой Невке, доставили в морг Чесменской больницы. Распутина опознали обе дочери, племянница и несколько свидетелей. Женщины лишились чувств, глядя на изувеченное родное лицо. Посреди лба вокруг пулевого отверстия чернела штанц-марка — пороховой налёт от выстрела в упор. Вечером двадцатого декабря в присутствии следователя Середы профессор Косоротов произвёл исследование и вскрытие трупа. Всё как полагается.

Григория Ефимовича похоронили в Царском Селе, на краю парка. Хоронили тихо, присутствовали только самые близкие. На грудь покойному легла икона, подписанная всей императорской фамилией. Государыня принесла белые цветы и письмо.

Мой дорогой мученик, дай мне твоё благословение, чтобы оно следовало со мной всегда на печальном и мрачном пути, по которому мне ещё предстоит последовать. И помни нас с высоты своих святых молитв. Александра.

Рядом с могилой дворцовые плотники на скорую руку соорудили часовню. В первую же ночь несколько весёлых офицеров залили могилу нечистотами из ассенизационной бочки. Через два месяца — уже начиналась Февральская революция — следствие по делу об убийстве было спешно прекращено.

Труп Распутина, единожды пересекший столицу в автомобиле, прокатился и ещё раз. Его похитили, разграбив могилу в Царском Селе, зачем-то отвезли из южного столичного пригорода обратно в Петроград, а там — снова через весь город на северную окраину.

Примерно в тех краях, где сейчас Пискарёвское мемориальное кладбище, несколько революционных студентов и репортёр «Биржевых ведомостей» разложили посреди рощи костёр и попытались сжечь труп: мол, как бы тёмные массы не объявили останки Распутина мощами и не создали контрреволюционного культа. Аутодафе — акт веры, только наоборот.

Сырые дрова горели плохо, труп тоже, процедура затягивалась. Дело было ночью — осквернители могилы поняли, что до утра не управятся. Посовещавшись, решили отвезти обгоревшее тело неподалёку, в Политехнический институт. Там его и сожгли в топке котельной, а на берёзе возле кострища оставили надпись по-немецки: Hier ist der Hund begraben. Здесь зарыта собака — остроумная такая студенческая шутка…

Впечатливший когда-то Григория Ефимовича пилот Нестеров дослужился до звания штабс-капитана и погиб в воздушном бою при попытке таранить германский аэроплан. Тот, кто придумал высший пилотаж, летал всего-то два года. Ему отдавали должное даже враги — кайзер Вильгельм Второй отметил Нестерова в приказе по войскам.

Я желаю, чтобы мои авиаторы стояли на такой же высоте проявления искусства, как это делают русские.

Не привелось Распутину подняться в небо, чтобы ангелом глянуть на землю. И земля его не приняла. И вода, выбранная убийцами стихия, тоже приютила не надолго. Упокоил старца лишь всепожирающий огонь.

Сифилитичку Хионию Гусеву, что пырнула Григория кинжалом в Покровском, по личному приказу министра-председателя Керенского выпустили из тюремной лечебницы. Вроде уже и не сумасшедшая она, и не преступница… Логика в этом есть: если настоящие убийцы безнаказанны, как можно держать в тюрьме ту, что лишь попыталась убить? А когда народ сошёл с ума и пошёл резать друг друга — безносая Хиония просто оказалась такой же, как все…