Терещенко разворачивает узел. В нем его гражданская одежда, та, в которой его арестовали в Зимнем. Он находит в кармане пальто зажигалку. Она провалилась за подкладку – красивая золотая безделушка, подарок Марг на Рождество 13-го года, фетиш из прошлой жизни. Во внутреннем кармане костюма – паспорт, измятый, но не рваный. Терещенко с трудом натягивает пальто на свитер, укутывается в куртку. Его бьет дрожь. Он находит в углу вагона несколько кусков угля, щепу, обломки досок и разводит огонь в буржуйке. Огонек слабенький, но лучше, чем ничего.
Поезд режет темноту светом головной фары. Стучат колеса на стыках. Вокруг лес.
Февраль 1918 года. Петроград. Квартира Троцкого
Троцкий пьет чай из стакана с подстаканником, сидя за своим письменным столом. Перед ним, на зеленом сукне, сверкает гранями алмаз «Терещенко».
Троцкий допивает чай и улыбается.
Февраль 1918 года. Петроград. Подъезд в доме Терещенко. Ночь
Вымотанный, замерзший Дарси звонит в двери квартиры Терещенко.
Маргарит открывает так быстро, как будто стояла прямо за ними.
– Все в порядке, Марг! Он уже едет! – говорит он по-французски. – Все в порядке…
Марг от радости бросается к нему на шею, крепко обнимает и плачет. На лице у Дарси растерянность, он осторожно гладит женщину по вздрагивающим плечам.
Февраль 1918 года. Товарный вагон
Терещенко просыпается возле погасшей печки.
Вагон стоит. Михаил с трудом встает и откатывает тяжелую дверь, выпрыгивает наружу. Идти на одеревеневших ногах трудно, но Терещенко шагает, превозмогая боль. На одном из зданий он видит надпись по-фински. Он двигается вдоль забора, входит в ворота. За воротами – порт. Небольшой порт, но у пирса стоит корабль. Это тот самый корабль, что вез, но не довез в Петроград Ганецкого.
Терещенко подходит к трапу, говорит что-то дежурному матросу, и на палубе появляется капитан.
Михаил разговаривает с ним, но капитан качает головой. Тогда Терещенко достает из кармана золотую зажигалку. Капитан смотрит на безделушку, потом на Терещенко.
Корабль плывет по серому беспокойному морю.
В микроскопической каюте на койке спит Терещенко. Лицо у него осунувшееся, жесткое, на коже видны обмороженные шелушащиеся участки.
Корабль стоит у пирса. Терещенко спускается по трапу. Выходит из порта – глядит на пыхтящие грузовички, на конные повозки – и пешком идет в сторону города.
Февраль 1918 года. Норвегия. Трондхейм
Терещенко звонит в двери небольшого дома.
Из-за приоткрытой створки выглядывает сравнительно молодая женщина.
– Что вам угодно? – спрашивает она по-норвежски с подозрением оглядывая оборванца, стоящего перед ней.
– Могу ли я видеть Ларса Бертона?
– Минутку.
Двери закрываются и распахиваются снова.
На пороге стоит Ларс Бертон, капитан «Иоланды».
– Герр Терещенко? – говорит он, вглядываясь в лицо гостя. – Мишель? Это ты?
Мужчины обнимаются.
Столовая в доме Бертона. Вечер
Бертон и Терещенко сидят за столом после ужина.
– «Иоланда» возит раненых с Восточного фронта, – рассказывает Бертон. – Ходит под флагом Красного креста и, может быть, поэтому до сих пор цела. После войны ее вернут сюда, в Трондхейм, и мы снова вместе на ней поплывем…
Бертон и Терещенко курят. Перед ними стаканы с бренди. Мишель переоделся. На нем явно одежда Бертона, но они одной комплекции и роста, так что наряд не выглядит как с чужого плеча.
– Возможно, что яхте понадобится некоторый ремонт.
– Возможно, «Иоланда» – это теперь все, что у меня есть.
