1919 полностью

28 июня Версальский договор был готов, и Вильсону пришлось ехать домой и объяснять политиканам, которые тем временем подкапывались под него в сенате и палате, и трезвому общественному мнению, и Богу своих отцов, как он позволил себя обойти и в какой степени ему удалось спасти мир для демократии и Новой свободы.

С того дня как он высадился в Хобокене, он говорил, спиной к стене Белого дома, он говорил, чтобы спасти свою веру в слова, он говорил, чтобы спасти свою веру в Лигу Наций, он говорил, чтобы спасти свою веру в себя, в Бога своих отцов.

Он напрягал каждый нерв своего тела и своего мозга, он подчинил своему контролю каждый винтик правительственного механизма (кто не соглашался, тот был негодяем или красным, никакой пощады Дебсу).

В Сиэтле уоббли, чьи вожди сидели в тюрьме, в Сиэтле уоббли, чьих вождей линчевали и расстреливали как собак, в Сиэтле уоббли выстроились на четыре квартала, когда проезжал Вильсон, и, скрестя руки, молча смотрели на великого либерала, мчавшегося мимо них в своем автомобиле, укутанного в пальто, похудевшего от усталости, с нервно дергающейся половиной лица. После многих кварталов рукоплесканий и патриотических криков люди в рабочих блузах – трудящиеся люди – встретили его молчанием.

В Пуэбло, Колорадо, он был седым, еле стоящим на ногах человеком с нервно дергающейся половиной лица:

Ныне, когда туман, окутывавший этот великий вопрос, рассеялся, я верю, что люди увидят истину с глазу на глаз и лицом к лицу. Есть одна цель, к которой вечно стремится американский народ и к которой он вечно простирает руки, эта цель – истина справедливости и свободы и мира. Мы познали эту истину, и мы дадим ей вести нас, и она поведет нас, а через нас и весь мир в блаженную страну покоя и мира, в страну, какая доселе и не грезилась человечеству.

Это была его последняя речь, в поезде по дороге в Уичито его хватил удар. Он прервал лекционное турне, предпринятое с целью пропаганды Лиги Наций. Отныне он был разбитый, парализованный человек, еле-еле ворочающий языком. В тот день, когда он передал президентство Гардингу,[188] соединенная комиссия сената и палаты поручила Генри Кэботу Лоджу, его исконному врагу, отправиться с официальным визитом к президенту в Капитолий и задать официальный вопрос: не желает ли президент обратиться с каким-либо посланием к объединенной сессии?

Вильсон заставил себя встать, тяжело опираясь обеими руками на ручки кресла.

– Сенатор Лодж, я ничего не имею сообщить, благодарю вас, добрый день, – сказал он.

3 февраля 1924 г. он умер.