- Страждущих... Сколько их, страждущих... но из всех них один, конечно, ближе... мне кажется, что он страждет больше других, хотя я знаю, что это не так... Он, как и все... Ляля... Если жив, выстрадал весь поход, все бои, все эвакуации и дострадывает в лагерях ... Если жив ... А если и жив, то, может быть, искалечен, изранен. Таким именно он приснился мне сегодня... На лбу, над левой бровью, страшный след... Другая пуля прошла, около лопатки ... а еще одну, говорит, надо вынуть... Это знакомое, кажущееся мне таким замечательным лицо с глазами страдающей газели, какое-то стало другое, себя не находящее ...
- Плененных ... Одного плененного уже нет... Несчастный Эфем погиб ... Расстреляли ... Это я уже здесь узнал ...
И сколько их всех ...
Господи, господи, помилуй!..
Сегодня наступает Новый год... Для всего мира, кроме нас.
Кто это мы?.. Мы - "вранжелисты" ...
Мы будем праздновать Новый год по-старому.
Мы одни в целом мире.
И все-таки правы мы, а не они...
Ибо старое вернется...
Мировая реакция неизбежна.
- Вовка?!..
Да, это был он.
Мы столкнулись на Grand'rue de Рerа ...
- Как же вы? Как это случилось?!
- Моя история кратка ... То есть, ее можно кратко рассказать, а было всего... Ну, словом, 30 сентября (по-старому) меня выбросило на румынский берег у Цареградского маяка ... Два месяца я пробыл в Румынии ... Румыны все никак не могли сначала определить, кто мы - большевики или "вранжелисты" ... А потом, когда убедились, что вранжелисты, просто тянулись всякие формальности ... Обращались на этот раз недурно, не то, что тогда ... А иногда даже были очень милы. В начале декабря и попал в Болгарию... и затем вот вчера сюда... Ну, рассказывай...
- Все рассказывать, это очень долго ...
- Ну, не все ... самое важное...
- Самое важное... я старался выполнить все, что было мне поручено. Вначале все шло благополучно... Мы тогда пришли в ту ночь на берег, как условились..., Прождали ... вас не было ... Решили, что значит нельзя было выйти ... мы так и поняли, что шторм ... Затем, - затем стало хуже.
- Что-нибудь узнал про Эфема?
- Узнал. Ваше радио было получено... и даже после этого его сейчас же перевели из чрезвычайки в тюрьму, улучшили пищу и стали иначе обращаться... Даже как-то от него пришлю какое-то сообщение... он предупреждал, чтобы были осторожны, что они очень осведомлены ... что он совсем было, приготовился к смерти и был спокоен и готов... Теперь у него появилась надежда... на что, он не знает: что хуже ...
- Он погиб?.. наверное?
- Да ... в конце концов, расстреляли... Это я уже здесь узнал - из списков расстрелянных ...
- Но отчего? Какая окончательная причина?
- Нельзя понять ... Когда-нибудь, может быть, узнаем...
- Я сделал все, что надо, и торговал шлюпку... в то время это и случилось.
- Что "это"?..
- Вы говорили мне записывать интересное... этот эпизод я записал...
- Ну, хорошо ... пойдем куда-нибудь... Они празднуют Новый год. Нам нечего праздновать ... все равно ... за стаканом вина прочти мне...
Я жил тогда ... ну, словом, вы знаете у кого ... проснулся с сознанием, что еще очень рано. Проснулся оттого, что кто-то открыл двери из передней и сказал за дверью:
- Это к вам?..
Я приподнял голову. В комнату быстро вошел чело-пек. Рассмотреть его нельзя было, так как шторы были спущены. Человек быстро пошел к окну.
- Кто это?..
Человек поднял штору и сказал громко:
- Из Чрезвычайной комиссии ... Вставайте все ... В эту же минуту в комнату вошел другой человек. Я не моту сказать, чтобы я испугался, - это было бы не совсем точно. Но я почувствовал во всем организме какое-то особое напряжение... Как будто бы все точки организма оказались связанными, туго натянутыми нитями ... Это совсем похоже на то, как бывает, когда услышишь свист первой пули, и начинается бой.
Я рассмотрел этих людей. Вошедший первым был среднего роста, не брюнет и не блондин, полуеврейского, полувосточного типа. На нем было рыжеватое пальто и фуражка, военного образца без какого-нибудь значка или кокарды. Другой высокий черный, моложе первого, видимо русский, в черном пальто и кепи.
Один из них начал опрашивать всех. А в этой квартире было много народа. Он спрашивал всех по очереди. Затем обратился ко мне. - А вы кто?..
Эти люди, жившие в этой квартире, дали мне приют почти случайно. Они не знали, кто я. Им рекомендовали меня их друзья, просили приютить. Потому я ответил спокойно:
- Я студент такого-то университета, такой-то? Три дня тому назад приехал сюда... Меда приютили здесь, потому что мне некуда было деться.
- Это ваши знакомые?
- Да...
Один из чекистов стал перебирать и просматривать бумаги на письменном столе. Меня это не очень беспокоило; вряд ли он мог там что-нибудь найти. Когда я оделся, рыжий протянул мне какую-то бумажку. Штамп и печать одесской чрезвычайки. Я прочел:
"Товарищу такому-то. Предлагается произвести обыск в квартире гражданки такой-то, такой-то адрес, и арестовать ее и всех находящихся в квартире".
Затем последовал полусочувственный жест - ничего не поделаешь - и пояснение:
