1923 (СИ) полностью

Было ясно, что всё рухнуло. Рухнуло чисто-чисто, конкретно-конкретно. Бизнес умер, остались одни долги и правоохранительные органы. Хорошо хоть не спецслужбы - подумал Николай, глядя на мокрую улицу и хлопья снега, которые порывы ветра периодически забрасывали на балкон. Вот не застеклили, пока были деньги, так и будем жить, пока не выгонят. То, что вокруг квартиры предстоят бои, было ясно. Кредиторы будут стараться выселить, хорошо бы продержаться, оставить для семьи. Надо подумать, что лучше - бодаться с кредиторами или сразу попасть под ментов. Отделаться небольшим сроком, зато останется квартира. Чего там будут паять - мошенничество и незаконное предпринимательство? По верхнему пределу пять лет. Запастись справками об инвалидности, тем более что по делу инвалид, глядишь, и условное дадут. Неприятно конечно всё это, но жизнь не кончается. В крайнем случае, спровоцируем собственный отстрел - благо, говорят это быстро. Если у кого-то из кредиторов не выдержат нервы, то вокруг отстрела завяжутся такие разборки, что основная группа отойдёт в сторонку и спишет деньги на убытки. А с не основной супруга справится. Руки будут у них связаны, убийство есть убийство - тут много не поугрожаешь. В целом всё не так плохо - есть квартира родителей, есть квартира жены - с голоду не помрут. По крайней мере, хоть это успел. Так что будем утешаться.

Действительно, оставалось только утешаться. Этот крах бизнеса пришелся на период очередного передела собственности, когда новая президентская команда громила остатки олигархов и восстанавливала вертикаль государственной власти. Пришедший в результате сложнейших интриг новый президент, как бы ставленник старой команды, постепенно стал набирать политический, а самое главное административный вес, активно уничтожая тех, кто поставил его у власти. Взявшись первым делом за масс-медиа, он перешёл к естественным монополиям, убирая старых, ещё советских генералов производства и создавая какие-то свои структуры, перехватывающие рычаги управления и финансовые потоки. Так была сменена верхушка ГАЗПРОМА, РАО ЕЭС и было очевидно, что на очереди стоят нефтяники. Угольщиков, я так понимаю, отдали на откуп этажу пониже. И все эти непонятные разборки полностью ломали бизнес. Налаженные связи рвались как нитки на гнилом кафтане. Появлялись новые люди и перехватывали лучшие, а потом и все остальные куски. Возможность воссоздать наработанное за последние десять лет уменьшалось с каждым днём. Сначала Николай представлял как некто на небесах или в каком другом месте взял в руки большой чёрный карандаш и стал не торопясь, но неуклонно зачёркивать все те попытки заработать, которые предпринимались в последнее время. Ломалось всё. Если за товар не платилась предоплата, то его не поставляли вовсе, несмотря на все договора как письменные, так и устные. Старые партнёры, проверенные многолетней работой, что-то невразумительное пищали в телефон и в итоге пропадали совсем. Если же за товар платили денег, которые ещё надо было найти, то вместо трёх дней, его грузили месяц. Причём не в том виде и не туда, куда планировалось. В итоге вместо прибыли возникали неимоверные убытки, рвались деловые и человеческие отношения. Через полгода такой жизни стало ясно - это конец. Как зыбучие пески - любое движение делает только хуже.

Что оставалось делать было непонятно. Реально ничего не получалось - всё работало только в минус. В этих условиях, кредиторское давление, которое и в лучшие то времена переносилось с трудом, стало совсем непереносимо. Поначалу еще хватало сил ездить на стрелки и разговоры. Потом это стало просто бессмысленно. Даже если продать квартиру денег не хватит ни на что. Больше продавать было нечего. Кредиторы понять это не хотели. Кто поумнее, тот натравил ментов, ныне крышующих все и вся, за исключением, вроде бы президентского кресла. И то не факт. Впрочем, говорят, что президента крышуют спецслужбы, что скорей всего тоже не сахар. Менты приходили и объясняли, что посадят, В это верилось, но это ничего не меняло. Денег брать было неоткуда. Более глупые кредиторы пытались приходить сами. Денег от этого тоже не заводилось. В общем, куда ни кинь - везде кредитор. В итоге телефон пришлось просто отключить. Городской не звонил, и это было хорошо. На мобильном кончились деньги, и найти триста рублей на новую карточку не представлялось возможным. Ходить было некуда, все деньги, которые можно было занять были заняты - отдача не предвиделась. Похоже было, что где-то там, вверху или внизу, существо отложило чёрный карандаш и взяло в руки ножницы. И начало просто перерезать ниточки, которые соединяли Николая с другими людьми. Щелчок и нет человека. Ещё щелчок - и нет другого. Оставалось одно - перестать общаться. Пока не растеряны связи. Лучше я буду болеть. Нет меня - я больной. Лежу дома. Что вы меня не находите - это ваши проблемы. Ведь ясно - захотят найти - найдут. Тут никуда не денешься.