«1. Принять предложение Наркомвнудела о заключении в лагеря на 5–8 лет всех жен осужденных изменников Родины членов правотроцкистской шпионско-диверсионной организации, согласно представленному списку.
2. Предложить Наркомвнуделу организовать для этого специальные лагеря в Нарымском крае и Тургайском районе Казахстана.
3. Установить впредь порядок, по которому все жены изобличенных изменников Родины право-троцкистских шпионов подлежат заключению в лагеря не менее как на 5–8 лет.
4. Всех оставшихся после осуждения детей-сирот до 15-летнего возраста взять на государственное обеспечение, что же касается детей старше 15-летнего возраста, о них решать вопрос индивидуально.
5. Предложить Наркомвнуделу разместить детей в существующей сети детских домов и закрытых интернатах наркомпросов республик.
Все дети подлежат размещению в городах вне Москвы, Ленинграда, Киева, Тифлиса, Минска, приморских городов, приграничных городов».
Во исполнение этого приказа 15 августа 1937 последовала соответствующая директива НКВД, уже содержащая ряд уточнений:
регламентированы тотальные репрессии только против жен и детей, а не вообще любых членов семьи, как в приказе Политбюро;
жен предписано арестовывать вместе с мужьями;
бывших жен предписано арестовывать только случае, если они «участвовали в контрреволюционной деятельности»;
детей старше 15 лет предписано арестовывать только в случае, если они будут признаны «социально-опасными»;
арест беременных женщин, имеющих на руках грудных детей, тяжелобольных может быть временно отложен;
дети, оставшиеся после ареста матери без присмотра, помещаются в детские дома, «если оставшихся сирот пожелают взять другие родственники (не репрессируемые) на свое полное иждивение — этому не препятствовать».
В дальнейшем практика репрессий против «членов семей изменников Родины» (ЧСИРов) несколько раз корректировалась.
В октябре 1937 г. директивой НКВД репрессии в отношении ЧСИР расширены с осужденных членов «правотроцкистского блока» также на ряд осужденных по части «национальных линий» («польская линия», «немецкая», «румынская», «харбинская»). Однако уже в ноябре такие аресты прекращены.
В октябре 1938 г. НКВД перешел к арестам не всех поголовно жен осужденных, а только тех, кто «содействовал контрреволюционной работе мужей», или в отношении которых «имеются данные об антисоветских настроениях».
27 августа 1938 г. выходит циркуляр НКВД, допускающий односторонний развод с осужденным/осужденной одного из супругов, оставшегося на воле.
Приказом НКВД 00486 1937 года на Административно-хозяйственное управление НКВД было возложено особое задание по изъятию детей врагов народа и определению этих детей в детские учреждения или передаче родственникам на опеку.
Согласно приказу НКВД № 00386 было арестовано 18 тыс. жен осужденных и изъято 25 тыс. детей.
В 1950-е годы после XX съезда КПСС основная масса ЧСИР реабилитированы.
Интересно, что члены семей «бывших людей» (бывших священников, белогвардейцев, царских чиновников, дворян) не заключались в лагеря. Они подвергались ряду других ограничений — ограничения при поступлении в вузы, при приеме на работу, при призыве в Красную Армию, часто ограничивались избирательные права («лишенцы»). Такая дискриминация прямо подталкивала многих людей скрывать элементы своей биографии и спровоцировала кампанию «Отрекаемся от своих отцов».
Но они не рассматривались как ЧСИР.
В ходе репрессий для выбивания признательных показаний в широких масштабах применялись пытки.
Во времена хрущевской «оттепели» советская прокуратура осуществила проверку ряда политических процессов и групповых судебных дел. Во всех случаях проверка вскрыла грубую фальсификацию, когда «признательные показания» были получены под пытками.
