Утверждая, что простои, нарушения расписания, опоздания поездов, занижение норм пробега и, разумеется, крушения — всё это дело рук диверсантов и шпионов, Каганович привёл в пример одно из крушений, виновные в котором были осуждены за халатность. Заявив, что это дело сейчас пересматривается по его просьбе в целях переквалификации вины обвиняемых на «вредительскую», Каганович подчеркнул, что «конечно, мы не можем всех (виновников крушений.—
С удовлетворением объявив, что «часть этих мерзавцев, вредителей расстреляна», Каганович сообщил, что крушения тем не менее не прекращаются. Он утверждал, что недавнее крушение пассажирского поезда, повлекшее десятки жертв, по замыслу его организаторов, «должно было стать известно широким слоям и понято, как ответ троцкистов, оставшихся действовать в подполье». В подтверждение он процитировал показания одного из арестованных: «Я в душе был рад, что отомстил большевикам за процесс антисоветского троцкистского центра» [619].
Понимая, что начавшийся разгул репрессий на транспорте может вызвать массовое бегство работников из этой отрасли, Каганович предложил распространить на транспорт милитаризованный порядок, действовавший на оборонных заводах: лишение рабочих паспортов с тем, чтобы они не могли переходить на другие предприятия.
Прения по докладам отразили растерянность многих участников пленума, не представлявших, как конкретно им следует «отчитываться» о борьбе с вредительством в их ведомствах. В их выступлениях речь шла преимущественно о бюрократизме, бесхозяйственности, очковтирательстве, мелочной регламентации, волюнтаризме в планировании и других недостатках управления экономикой.
Вклад в нагнетание психоза по поводу вредительства внесли лишь выступления Саркисова и Багирова. Утверждая, что вредители в Донбассе «выбрали себе очень хитрую тактику», Саркисов цитировал направленное в Наркомтяжпром письмо четырёх директоров коксохимических заводов об обнаруженных ими вопиющих недостатках, допущенных при строительстве этих заводов. Это письмо Саркисов объявил составленным «мерзавцами-троцкистами… для страховки и маскировки» [620].
Багиров сообщил, что ранее взрывы на нефтяных промыслах считались следствием халатности, а «теперь сами арестованные показывают, что это была не халатность и упущение, а было сделано сознательно». С особым удовлетворением Багиров рассказал, что «мы арестовали, в частности, Гинзбурга, друга сына Троцкого Седова, которого этот Гинзбург рекомендовал в партию» [621].
Выходя за рамки обсуждавшейся темы, Багиров поспешил сообщить, что в Азербайджане «троцкистско-зиновьевская периферия заключила блок с контрреволюционными националистическими элементами и через них с мусаватистами». Этот блок, по его словам, занимался организацией повстанческих групп в сельских районах и установил тесную связь с националистами из других «мусульманских» республик для подготовки отделения этих республик от СССР и образования «мощного тюрко-татарского государства под руководством Турции». Наряду с этим, националистические элементы, как следовало из выступления Багирова, не чурались и более мелких вредительских дел, например, создания «путаницы в области орфографии и терминологии тюркского языка». Багиров специально подчёркивал, что к «матёрым контрреволюционным националистам» в большинстве своём относились люди, находившиеся с 1920 года на ответственных партийных и советских постах [622].
Для того, чтобы стимулировать подобную направленность всех остальных выступлений, Сталин и Молотов репликами одёргивали ораторов, не проявивших должной рьяности в сообщениях о вредительстве в своих ведомствах и регионах. В этом отношении характерна их реакция на выступление наркома водного транспорта Пахомова. Хотя в начале своего выступления Пахомов назвал много имён арестованных руководителей пароходств и заявил, что арестовано более 50 работников такого уровня, Сталин бросил реплику: «Маловато что-то». На это под «смех всего зала» Пахомов ответил: «Тов. Сталин, я вам сказал, что это только начало» [623].
Подхлёстываемый далее молотовскими репликами типа «Вы хотели отделаться мелочами», Пахомов заявил: «Мы должны работать по-новому, а для этого мы должны прежде всего раскрыть всех вредителей. Как их можно раскрыть? Если этот факт взять и по-настоящему рассмотреть, по-новому рассмотреть, почему это случилось, то мы дороемся и выявим ещё одного-двух сволочей, уверяю вас. А как только двух-трёх сволочей поймаем, эти две-три сволочи дадут ещё двух-трёх сволочей. (
