Вместе с тем сохранялась возможность консолидации коммунистических и иных левых сил, не принадлежащих к Коминтерну. Именно эта возможность, пугавшая Сталина, объясняет во многом причины чудовищного террора, развязанного в 1937 году в Испании.
Среди независимых революционных партий, выступавших активной самостоятельной силой в испанской войне, ведущее место принадлежало ПОУМу, возглавляемому видным деятелем рабочего движения Андресом Нином. Вопреки утверждениям сталинистов, именовавших ПОУМ «троцкистской партией» [843], ПОУМ примыкал к движению IV Интернационала лишь до 1933 года, а затем откололся от него. Исключив троцкистов из своих рядов, он продолжал сохранять критическую позицию по отношению к сталинизму.
Андрес Нин, занимавший пост министра юстиции в автономном правительстве Каталонии, в молодости провёл девять лет в Москве, где работал генеральным секретарём Интернационала красных профсоюзов. После разрыва с Коминтерном Нин в 1931—1933 годах поддерживал с Троцким дружескую переписку, которая затем прервалась из-за политических разногласий между ними.
Отмечая, что ПОУМ, отмежевавшийся от IV Интернационала, поддерживает реакционные гонения на «троцкистов», а его вожди «клянутся и извиняются на каждом шагу: „Мы не за Четвёртый Интернационал, мы не троцкисты“», Троцкий писал: «Вне линии Четвёртого Интернационала есть только линия Сталина — Кабальеро. Руководство ПОУМа выписывает между этими двумя линиями бессильные зигзаги… Именно поэтому каждый новый этап революции застает их врасплох» [844].
В статье «Возможна ли победа в Испании», написанной в апреле 1937 года, Троцкий отмечал, что сталинисты и буржуазные либералы заявляют: «Победа армии Кабальеро над армией Франко будет означать победу демократии над фашизмом, т. е. победу прогресса над реакцией». Такие суждения затушевывали классовый характер событий в Испании и прежде всего тот факт, что «власть уже сегодня находится в руках военных агентов и бюрократии в союзе со сталинцами и анархо-реформистами» [845]. Победу в войне с франкистами, по мнению Троцкого, могло обеспечить только перерастание испанской революции из буржуазно-демократической в социалистическую. В условиях резкого полевения масс в Испании и во всём мире такая стратегия была способна привлечь на сторону республики значительно более широкие массы как в Испании, так и за её пределами.
Троцкий доказывал, что «затяжной характер войны есть прямой результат консервативно-буржуазной программы Народного фронта, т. е. сталинской бюрократии. Чем дольше политика Народного фронта сохраняет свою власть над страной и революцией, тем больше опасность изнурения и разочарования масс и военной победы фашизма» [846].
ПОУМ, способный стать серьёзным противовесом сталинизму на международной арене, занимал в решающих вопросах испанской революции колеблющуюся, половинчатую позицию. Правда, Нин предупреждал, что «революция отступает назад» и призывал к «углублению революции». Однако он не решался открыто противопоставить ПОУМ испанскому правительству. Характеризуя позицию лидеров ПОУМа, Троцкий писал, что они «жалобно
Возлагая надежды на революционную перестройку ПОУМа, Троцкий обращался к этой партии с призывом: «Надо оторваться от мелкобуржуазных партий…Надо спуститься в массы, в самые глубокие и угнетённые низы… Надо неразрывно связать с ними свою судьбу. Надо научить их создавать свои собственные боевые организации — советы — в противовес буржуазному государству» [848].
Интересные свидетельства о взаимоотношениях Троцкого и ПОУМа были сообщены недавно бывшим поумовским активистом Бартоломе Коста-Амик. Он вспоминал, как в ноябре 1936 года в первый раз приехал из Каталонии в Мексику — во главе спортивной делегации, объезжавшей страны Европы и Америки с пропагандистской миссией: призывом к поддержке борющейся республики. Во время этой поездки он встретился с Карденасом и передал ему просьбу руководства ПОУМа предоставить Троцкому политическое убежище. В 1937 году Коста-Амик трижды встречался с Троцким и вёл с ним подробные беседы. «События в Испании Троцкого очень интересовали,— вспоминает он.— К тому же, наша каталонская партия оказалась первой в мире марксистской партией, которая выступила против печально известных „московских процессов“, устроенных Сталиным для расправы над своими политическими противниками. Нет, троцкистами мы не были и даже категорически расходились с Троцким по многим вопросам. Но мы не могли принять и сталинизм, пытавшийся подмять под себя всё мировое революционное движение».
