Блицкриг предполагал, что танковые колонны внезапно обрушиваются на узкие участки вражеской обороны, взламывают ее и выходят на оперативный простор, Они стремительно движутся по дорогам в тылу противника и смыкают клещи в глубине вражеской территории. За танковыми дивизиями, как нитка за иголкой, следуют моторизованные дивизии на автомобилях; «панцергренадеры» этих дивизий создают первоначальный фронт окружения: они быстро закапываются в землю и выставляют навстречу противнику свои пулеметы: в каждом отделении «панцергренадеров» был пулемет MG-34. Окруженные армии противника пытаются прорваться — и они идут на эти пулеметы, делающие 1200 выстрелов в минуту. Для «панцергренадеров» главное — выстоять до подхода пехотных дивизий. Подоспевшие пехотинцы сменяют моторизованные корпуса, которые устремляются вглубь страны, где уже нет главных сил противника и противостоять им могут лишь немногочисленные резервы. Окруженные главные силы в это время бьются в агонии: у них кончаются боеприпасы, топливо, продовольствие, связь нарушена, солдат противника охватывает паника — и через некоторое время они вынуждены капитулировать.
Таким образом, идея блицкрига не сводилась к танковому прорыву; новым оружием, изобретенным Хайнцем Гудерианом, был не просто танк, а тактика использования быстроходных танков во взаимодействии с мотопехотой и авиацией.
На больших маневрах осенью 1937 г. Гудериан продемонстрировал А. Гитлеру и Б. Муссолини всю мощь идущей на прорыв танковой армады. Впечатление было сильным, Гитлер назначил Гудериана командиром первого немецкого танкового корпуса и поручил ему руководить танковыми войсками при оккупации Австрии. Была развернута программа создания бронетанковых соединений; войска получали танки новых типов, было налажено производство бронетранспортеров. Появились самолеты, которые должны были поддерживать пехоту и танки — знаменитые пикирующие бомбардировщики Ju-87. В ноябре 1938 г. Гудериан был назначен генерал-инспектором бронетанковых сил, и Гитлер в личной беседе обещал ему всяческую поддержку в создании нового рода войск. Однако верховное командование вермахта не верило в возможности нового оружия и считало Гудериана авантюристом. Все начинания генерал-инспектора встречали упорное сопротивление главнокомандующего В. Браухича и начальника Генерального штаба Ф. Гальдера; в преддверии войны с Польшей Гудериана отправили в войска простым корпусным командиром.
Браухич и Гальдер были не одиноки в своем консерватизме, военное руководство других стран также скептически относились к возможностям массированного применения танков. Таким образом, сложилась парадоксальная ситуация: накануне второй мировой войны никто не знал о существовании нового немецкого оружия — и сами немцы не сознавали его возможностей.
Сегодня, знЈя о происшедшем впоследствии, многие склонны обвинять политиков в близорукости и ошибках. Однако в те времена никто не мог вообразить, что произойдет в ближайшем будущем — никто не знал о существовании нового оружия. Военные и политические деятели исходили из старых представлений о мощи европейских армий. В соответствии с привычными мерками сильнейшей из этих армий была французская; Черчилль считал ее «наиболее подготовленной и надежной мобильной силой в Европе» [6]. Польская армия считалась сильнее русской — ведь поляки одержали верх в войне 1920 г., отчасти поэт&му Англия и Франция предпочитали иметь в союзниках не Россию, а Польшу [7]. Германская армия находилась еще на стадии формирования, и фюрер говорил своим генералам, что не собирается начинать войну раньше 1943 года. В 1939 г. немецкие генералы считали войну гибельной: они не верили, что удастся одержать быструю'победу над Польшей. Поляки, со своей стороны, были уверены, что выдержат удар немцев: французы обещали им, что на 15-й день войны перейдут в генеральное наступление на западном фронте.
Многие западные историки полагают, что Англия своими необдуманными действиями спровоцировала нападение Гитлера на Польшу. Однако Гитлер смог решиться на это лишь заключив соглашение с Россией; он убедил немецких генералов в том, что Россия ударит в тыл полякам — и они одержат быструю победу. И.В. Сталин, в свою очередь, был уверен в том, что заключает выгодную сделку: он получит часть Польши, а на западе начнется долгая война между врагами России. Все исходили из традиционных представлений — никто не предвидел грядущих событий, уе видел в руках Германии нового оружия.
