В экономическом отношении превентивная война против Германии в 1941 году была для СССР тоже нерациональной. Она лишала нас очень нужных поставок промышленного оборудования, которое мы должны были получить из Германии и получали, хотя реально получали и со скрипом – Гитлер-то войну должен был начать вот-вот, и это сказалось на темпе поставок. Однако они были, эти поставки. И главное – на них в СССР рассчитывали.
В доказательство абсурдности заявлений об агрессивности Сталина в 1941 году можно привести множество документальных данных и аргументов, содержащихся в различных исследованиях по теме, в том числе и немецких авторов. В этом отношении интересна, например, давняя книга «От Брест-Литовска до „Барбароссы“» западногерманских историков Ф. Круммахера и Г. Ланге. Они признают, что в 1941 году Красная армия не была готова даже к обороне, не то что к наступлению.
Надеюсь, сказанного достаточно для того, чтобы решительно отставить в сторону версию о сталинском замысле превентивного удара по Германии летом 1941 года.
Но если все же предпринять анализ невероятного варианта прошлого и задаться вопросом: «Как все было бы, если бы Сталин, все же, ударил? Ударил так, как это описано у „Виктора Суворова“ и ряда других „суворовцев“, то есть неожиданно для немцев и превентивно – в 1941 году?».
Так, новый «соратник» Владимира Резуна – Марк Солонин – утверждает, что при любом развитии событий, в том числе и в случае упреждающего удара РККА, Красную армию ожидал бы в 1941 году только разгром, потому что командование РККА сверху донизу было бездарно, а красноармейцы за «тирана Сталина» воевать не хотели.
Забавно, что по «Суворову»-Резуну все обстояло бы наоборот – превентивный удар Сталина по Гитлеру летом 1941 года означал бы, по уверениям Резуна, быстрый разгром Третьего рейха. Солонин утверждает обратное, но при этом удостаивается комплиментов Резуна.
«Открытия» Резуна и Солонина я анализировал в своей книге «Десять мифов о 1941 годе», а здесь разберу только один пассаж Солонина.
Вначале Солонин приводит цифры потерь (в процентах) боевой техники и автомашин в РККА летом 1941 года. А затем, на том основании, что потери танков, артиллерии и т. д. превышают потери автотранспорта чуть ли не вдвое, делает «глубокомысленный» вывод о том, что подобная структура потерь свидетельствует о массовом бегстве и только бегстве воинов Красной армии в тыл.
Мол, на танке, а уж тем более на пушке, далеко не уедешь, да и стрелять из них надо, а это задерживает бегство и осложняет его. А на самой плохонькой «полуторке» можно быстро отмахать сотню-другую километров в сторону, от фронта противоположную. Вот и бросали-де красноармейцы танки, не желая на них «защищать тирана». Зато автомашины – нет, не бросали, а драпали на них от немцев. Потому, мол, машин и сохранилось намного больше, чем танков.
«Аналитики» типа Солонина «забывают» при этом, что войсковой автомобильный транспорт хотя и участвует
По «логике» Солонина, наименьшие потери должны были бы иметь советские ВВС. Если уж на «эмке» или «полуторке» можно быстро удрать в тыл, то на самолете это можно сделать раз в десять быстрее. Однако советские летчики с первого дня войны воевали, а не дезертировали. И негативные примеры бестолковщины и разгильдяйства ряда авиационных командиров общего вывода о героическом поведении советских ВВС не отменяют.
Вот, собственно, все об измышлениях Солонина.
Но как могли бы развиваться виртуальные события в 1941 году в случае упреждающего, превентивного удара РККА? Развиваться не «по „Суворову“», не «по Солонину», а с учетом объективно имевшихся факторов и обстоятельств?
Вообще-то, такой вопрос в системном и методологическом отношении интересен, и особенно интересен в том случае, если до этого никогда над ним не задумывался. Ведь все версии об якобы агрессивных планах Сталина в 1941 году, сорванных-де упреждающим ударом Гитлера, – всего лишь жалкие и грубо сляпанные измышления.
Но, оказывается, и провокации резунов могут сослужить хорошую службу, если рассматривать их как отправные точки для взвешенных и исторически корректных размышлений. Для всестороннего анализа ситуации 1941 года и впрямь полезно не провокационно, не клеветнически, а объективно рассмотреть возможные последствия превентивного удара СССР по Германии летом 1941 года.
При этом я не склонен жонглировать номерами частей и соединений, заниматься играми «в солдатики» на картах, двигая туда или сюда механизированные корпуса и пехотные дивизии, и строить из себя великого полководца. За меня это с успехом делают авторы, резво пишущие о той войне, но вряд ли знакомые с армейской практикой даже в объеме курса молодого бойца.
