Так и было сделано. Поезд фюрера подъехал в нужное место, опытный машинист остановил состав так, что выходной тамбур вагона фюрера пришелся как раз напротив корзины. Дверь открылась, в ней показался Гитлер, которого снизу приветствовали Геринг и генералы. Гитлер ступил на дно корзины, и…
И рухнул вниз головой, потому что саперы в суматохе забыли подсыпать под корзину грунт. Все обошлось, и фюрер, у которого с чувством юмора дела обстояли неплохо, обратил инцидент в шутку. Тем не менее этот эпизод доказывает, что даже немцы не всегда и не во всем были педантично-тщательными.
Однако и русские ведь, воспитанные новой Россией, тоже не были такими уж безалаберными разгильдяями. Достаточно вспомнить умницу генерала Руссиянова, командира 100-й стрелковой дивизии, позднее преобразованной в 1-ю гвардейскую стрелковую дивизию. Дивизия Ивана Руссиянова начала войну, как и положено – в боевой форме, а не в кальсонах. И так начала ту войну не одна она. Вот же и пограничники Берии встретили врага в окопах и блиндажах, уже готовые к бою. Так их ориентировал сам нарком!
Нет, немцы были сильным и умелым противником, но и русские не все лаптем щи хлебали. Против неброского русского крестьянского парня Ивана Руссиянова, ставшего генералом Страны Советов, и против его бойцов Гейнц Гудериан, блестяще воспитанный потомок прусских помещиков, и его по-европейски раскованные белокурые танкисты не имели никаких шансов на конечную победу.
К тому же и верховный вождь у Ивана Руссиянова и его бойцов был покрепче и поосновательнее, чем у Гудериана и его мастеров танковых атак.
Ну, допустим, вошел бы Гитлер в Москву поздней осенью 1941 года и там завязались бы бои… Ну, пришлось бы Сталину покинуть Москву – для продолжения руководства войной. Оперативная обстановка тогда не исключала такого варианта.
Ну и что?
В результате Советский Союз не рухнул бы, а вот Гитлер получил бы не крупнейшую в мировой истории по длительности и ожесточенности Сталинградскую битву 1942 года, а такую же по характеру, но, скорее всего, менее затяжную Московскую битву конца 1941 – начала 1942 года.
В реальном 1942 году немцы не смогли взять разрушенный Сталинград, а в виртуальном 1941 году они не взяли бы виртуальную, лежащую в руинах, Москву. И подобная битва в условиях огромного города перемолола бы такое количество и так уже измотанных частей и соединений вермахта, что немцы оказались бы перед фактом стратегического истощения и скорого краха не к осени 1943 года, а уже к лету 1942 года.
Войти в Москву немцы могли – как вошли они в Сталинград. Они могли разрушить Москву – как они разрушили Сталинград. Но взять Москву немцы не смогли бы при любом «раскладе» – как это произошло и под Сталинградом.
В апреле 1940 года на совещании при ЦК ВКП(б) начальствующего состава по сбору опыта боевых действий против Финляндии Сталин говорил:
Вот на что ориентировал армию Сталин, сам учась на уроках поражений и осмысляя эти уроки. Он прямо говорил: «С этой психологией – шапками закидаем – надо покончить, если хотите, чтобы наша армия стала действительно современной армией».
А Гитлер оценивал Россию как колосса на глиняных ногах и рассчитывал закидать русских если не шапками, так бомбами с пикировщиков «Юнкерс-87», как он это сделал с «гоноровыми» польскими панами.
Но мог ли этот номер пройти в России?
Конечно, нет!
С любой точки зрения.
И дело не только в отличии русских пространств от польских. По мнению некоторых, одни только огромные пространства и спасли Россию в 1941 году от окончательного разгрома. Но так ли это?
Да, протяженность европейской части русских пространств в 1941 году была действительно немалой. Но рассуждающие на тему о том, что Россию, мол, спасли только огромные пространства, напоминают Агафью Тихоновну из «Женитьбы» Гоголя, которая хотела «губы Никанора Ивановича, да приставить к носу Ивана Кузьмича…» и т. д., чтобы получился идеальный жених.
