И тут нас ждет еще один сюрприз – впрочем, многое объясняющий. В статье приводится несколько имен. Вот они: начальник 2-го отдела 3-го управления НКО
«Все страньше и страньше», как говорила девочка Алиса, попавшая в страну чудес. Да, с точки зрения обычной аппаратной логики между контрразведкой, снабжением и пропагандой ничего общего нет. Но сталинская логика – она не аппаратная, она трехмерная. Сталинская система власти, по правде сказать, совершенно безумна, но в советских условиях работала. Поскольку всеобъемлющий советский бардак регулярно ставил страну на грань полного хаоса, Сталин всегда и в любом деле старался иметь несколько дублирующих друг друга систем – в надежде, что хотя бы одна из них сработает. Причем системы замыкались не на ведомства, а на людей, которые меняли эти ведомства под себя так основательно, что их порой и узнать было нельзя. Лучший пример здесь, конечно, Берия, – но были и другие. В нашем случае ключевое имя – Мехлис.
До 21 июня 1941 года незабвенный товарищ Мехлис являлся наркомом государственного контроля. Наркомат этот был создан лично Сталиным еще в годы гражданской войны, вождь считал его (как и контроль вообще) важнейшим для государственного управления и ставил на этот пост людей не просто доверенных, а сверхдоверенных. Кроме собственно контроля, наркомат перед войной являлся еще и кадровым резервом на случай чрезвычайной ситуации, откуда можно было без ущерба для дела черпать высококвалифицированных специалистов.
Соответственно, и Главное политуправление РККА, которое Мехлис формально возглавил 21 июня (а на самом деле, по некоторым воспоминаниям, руководил ею, как минимум, с начала июня[20]) – совсем не та контора, какой она была до него и стала впоследствии. подчиненные Мехлиса образца 1941 года – это не замполиты («рот закрыл – рабочее место убрано»). Это комиссары.
Институт комиссаров в России был введен при Временном правительстве и сохранен большевиками, как несомненно полезный в смутное время. В Гражданскую их основной функцией, кроме политработы, являлся контроль за командирами на предмет измены, да и просто всяких вывертов широкой русской души (о «вывертах», кстати, хорошо рассказывается в повести Фурманова «Чапаев»).
Согласно «Положению о военных комиссарах РККА» от 15 августа 1937 года, кроме собственно политической и воспитательной работы:
