Главным тут мог бы стать наш отказ от поддержки антигерманских кругов в Сербии. Что до хорватов и словенцев, то они традиционно были лояльны к немцам, а остальные южно-балканские славянские народы в серьезный «расклад» не шли, при этом тогдашние болгары были к СССР весьма лояльны.
Политические шаги (в том числе отказ от советской активности на Балканах, для нас избыточной и ненужной) можно и нужно было подкрепить усилением поставок в Германию не только нефти и сырья, но и, очевидно, необходимых ей для десанта в Англию вооружений к концу 1941 года или в 1942 году. Поставляла же оружие Англии официально нейтральная Америка – на коммерческой якобы основе. Вот и мы могли бы предпринять нечто подобное по отношению к Германии.
Убедить Гитлера в том, что стратегическое партнерство с политически любой, но лояльной к России, Германией – это не конъюнктурный, а долговременный курс Советского Союза, стоило ценой какого угодно охлаждения с кем угодно! Личная встреча Сталина с Гитлером могла стать здесь ключевым моментом…
Избежав в 1941 году войны с Германией и усилив производство вооружений на не разрушенных бомбежками, не эвакуированных заводах Харькова и Запорожья, Николаева и Севастополя, Киева и Днепропетровска, мы не получили бы в 1941 году и войны с Англией – при любой нашей политике.
Выиграть же в той ситуации один мирный год на перевооружение значило для России выиграть устойчивые перспективы для построения развитого социализма. А обеспечить нерушимое социалистическое будущее России означало для России все! Ведь все то, что произошло и происходит у нас с 1991 года, – это и один из результатов нашей победы над Германией в 1945 году, оказавшейся в конце концов победой «пирровой». Слишком уж многих убежденных молодых строителей нового мира потеряли мы на той войне. Слишком многое разрушила она из того, что они успели построить в России – от Балтики до Тихого океана и от Арктики до Кушки.
Но для Германии мир с СССР в 1941 году без реальных, убедительных доказательств с нашей стороны устойчивой лояльности России к III националистическому рейху таил очень сомнительные перспективы. Мы, имея мирный 1941 год, лишь приобретали. Германия, дав нам мирный 1941 год, напротив, рисковала все потерять. Ведь время работало не на нее, а на англосаксов… А при этом было непонятно – с кем в перспективе будет Россия? Собственно, об этом и писал Гитлер Муссолини 21 июня 1941 года.
Но и не дать нам мирный 1941 год означало для Германии – как показала реальная история, – военное поражение к 1945 году и цивилизационное поражение Германии и всей Европы к концу ХХ века.
При конфликте России с Германией выигрывала лишь Америка.
Мы, не поддержав рейх, в конце концов проиграли стратегически, к началу XXI века окончательно отдав мировую геополитическую инициативу мировой Золотой Элите, за что сейчас и расплачиваемся.
Германия, напав на нас в 1941 году, проиграла как стратегически, все более подпадая сейчас под влияние чуждых ей вненациональных сил, так и тактически – безоговорочно капитулировав в 1945 году и перед Западом, и перед Востоком.
То есть единственным взаимно разумным – и тактически, и стратегически, – вариантом был для России и Германии все более тесный и нерушимый союз.
Вплоть до военного.
Гитлер должен был понять, что будущее его рейха обеспечено лишь в условиях мира и дружбы с Россией.
Сталин должен был понять, что будущее России – невозможное без социалистического строя в ней – обеспечено лишь при блоке с рейхом, что исключало бы поражение России в ее единоличном (без рейха) противостоянии с Западом в ХХ веке.
В 1992 году экс-член Политбюро ЦК КПСС Егор Лигачев приехал в Европу. В ходе своей поездки он встречался и с идеологом европейского национализма Жаном Тириаром. Этот бельгиец мыслил категориями не только маленькой
Бельгии, но и большого мира, и в ответ на заявление Лигачева о том, что СССР – де спас мир от коричневой чумы, Тириар сказал Егору Кузьмичу:
«Я считаю, что и вы, как и Гитлер в свое время, совершаете ошибку, потому что, я убежден, единственный и главный враг России и Германии – американский капитализм, и что на самом деле война России с Германией – это ошибочная война. Истинно справедливая война должна быть направлена против американского капитализма. Самой правильной была идея, чтобы Советский Союз и Германия совместно выступили против англосаксонского империализма. В таком случае с властью англосаксонской цивилизации в мире сегодня было бы покончено, а Россия и Германия от этого только выиграли бы…»
Показательно, что Тириар говорил об ошибке Гитлера, а не Сталина, и был тут прав. Ведь в реальности именно Гитлер напал на Россию, а не Сталин на Германию; именно Гитлер санкционировал разработку плана «Барбаросса», а СССР Сталина подобных планов не имел – внутренние инициативные разработки Генштаба РККА не в счет. Но, так или иначе, ошибка была совершена и привела к таким бедствиям для Германии, которых она не испытывала ни до, ни после той войны.
