ПЕРВОЕ «Какой силы, спрашивается, нужны были на границе с нашей стороны войсковые эшелоны, которые в состоянии были бы отразить удары врага… и прикрыть сосредоточение и развертывание основных Вооруженных сил страны в приграничных районах? По-видимому, эта задача могла быть посильной лишь только главным силам наших вооруженных сил, при обязательном условии своевременного их приведения в боевую готовность и с законченным развертыванием их вдоль наших границ до начала вероломного нападения на нас фашистской Германии».
А ВОТ ВТОРОЕ
«Думаю, что Советский Союз был бы скорее разбит, если бы мы все свои силы развернули на границе, а немецкие войска имели в виду именно по своим планам в начале войны уничтожить их в районе границы.
Хорошо, что этого не случилось, а если бы наши силы были бы разбиты в районе государственной] границы, тогда гитлеровские войска получили бы возможность успешнее вести войну, а Москва и Ленинград были бы заняты в 1941 году».
Первое мнение принадлежит Маршалу Советского Союза Александру Михайловичу Василевскому, а второе было высказано 6 декабря 1965 года в ответ на соображения Василевского Маршалом Советского Союза Георгием Константиновичем Жуковым.
И мнение Жукова 1965 года хорошо согласуется с установкой Жукова войскам 1941 года в том смысле, что мнение 1965 года — это, безусловно, попытка задним числом оправдать собственные просчеты 1941 года.
Но и мнение маршала Василевского небезынтересно. Александр Михайлович в 1965 году считал, что мы могли бы сразу отразить немецкий удар, но при условии своевременного приведения Вооруженных сил в боевую готовность и их быстрого развертывания.
Камень здесь был брошен, вообще-то, в Сталина — мол, это он сдерживал генералов, рвущихся привести войска в боевую готовность.
Но о каком быстром приведении основных войск наших сил в боевую готовность могла идти речь при том, что
Это ведь Генштаб такое развертывание планировал, а не товарищ Сталин!
И такое планирование заранее вело скорее к неудачам и провалам в приграничном сражении, чем к успехам.
Конечно, мне можно возразить — а что, мол, имелась объективная возможность отмобилизоваться и привести в боевую готовность основные силы быстрее чем за полмесяца? Это ведь не шутка — развернуть такую махину, как Вооруженные Силы СССР военного времени.
Что ж, за день-два такое сделать действительно невозможно. Но заранее неторопливый «сценарий» с раскачкой был тоже недопустим. Особенно же недопустимым было, повторяю, предположение о том, что и противник будет «раскачиваться», а не ударит сразу всеми силами.
Поставим мысленный эксперимент… Что, если бы оперативный план Генерального Штаба РККА исходил из того, что немцы начнут войну с немедленным вводом в бои всей той массы войск, которую они сосредоточили вдоль советских границ? Что, и в этом случае сроки развертывания основных сил Красной Армии оперативный план определял бы в две недели?
Думаю, что если бы оперативный план весны 1941 года оценивал намерения немцев реалистично, то и сроки развертывания были бы существенно меньшими.
Не так ли?
Я вывожу за скобки в этой статье подробное рассмотрение вопроса о том, санкционировал или не санкционировал Сталин приведение сил прикрытия в полную боевую готовность ранее вечера 21 июня 1941 года. Заинтересованного читателя отсылаю к своим книгам «Берия — лучший менеджер XX века» и «10 мифов 1941 года», где об этом сказано достаточно много, хотя и меньше, чем можно и нужно сказать на сей счет.
Если же говорить коротко, то скажу так…
Чем больше анализируешь события и факты последней предвоенной недели, тем более убеждаешься в том, что Сталин дал санкцию на решительный шаг не позднее 18 июня 1941 года, но у соответствующей директивы оказалась очень странная судьба, и до войск она доходила по очень странным траекториям, нередко обминая войска.
Как, например, надо объяснять тот факт, что в центре полосы 6-й армии Киевского Особого военного округа (Юго-Западного фронта) в районе Рава-Русская сразу,
