– Да! – Ольга одним прыжком соскочила с кровати, бросилась к двери, и через секунду зажегся яркий свет, рассыпавшийся по комнате из хрустальной люстры, предмету вожделения любого советского гражданина. Если у тебя есть квартира – в ней должны быть пианино, телефон, прибалтийская "стенка", сервиз "Мадонна" и обязательно, в ранге положенности – хрустальная люстра! И стоит она, кстати, очень даже немалых денег – от двухсот пятидесяти рублей! А это, на минутку, больше чем получает за месяц инженер или бухгалтер. Сейчас зарплата в сто семьдесят пять рублей "на руки" считается вполне достойной, и не все такую зарплату получают.
Ольга же подскочила к большому трюмо с зеркалом почти в рост человека, и сбросив с себя маечку (с трусиками она рассталась еще в постели), стала вертеться перед этим самым зеркалом, придирчиво разглядывая себя со всех сторон:
– Ты погляди! Ты только погляди! Я так не выглядела и в семнадцать лет! Ты посмотри на мой животик! На мою попку! Да я…я самая счастливая женщина в мире!
Она в два прыжка пересекла комнату и прыгнула на меня, так, что едва не вышибла дух. Я даже возмущенно выругался, на что Ольга совершенно не обратила внимания. Раскрасневшаяся, возбужденная, она встала на четвереньки надо мной, как пантера, готовящаяся к прыжку, и заглянув мне глаза, сказала изменившимся, грудным голосом:
– Я тебя сейчас съем! Рррр!
И начала меня есть. И облизывать. Надо же попробовать еду на язык? Вдруг невкусно? Видимо, еда ей понравилось, потому что когда мы закончили, из-за тяжелых портьер уже пробивался яркий солнечный свет, а на проспекте шумели редкие автомашины, тарахтя своими допотопными движками и сигналя бибикалками ранним бегунам-прохожим.
Как ни странно, наш секс-марафон вместо того, чтобы отнять у меня силы, этих самых сил мне прибавил, так что когда я собрался покинуть свое ложе, меня уже почти не качало и голова совсем не кружилась.
Впрочем – особых сил я и не затратил, Ольга все…почти все делала сама. Обосновывая это тем, что должна в поте лица работать над своим дальнейшим омоложением. И в дальнейшем она намерена ежедневно работать над этим вопросом минимум два раза в день. И я, если не эгоист, то постараюсь ей в этом всемерно способствовать.
Мда, даже немного напугала. Маньячка, ей-ей сексуальная маньячка! Впрочем – тут надо понимать женщин, которые мечтали и будут мечтать о том, чтобы навсегда сохранить свою молодость и красоту. И если для этого нужно всего лишь ЭТО…да какие вопросы?! И приятно, и полезно – это ли не счастье?
В общем – я встал с кровати, почти не пошатнувшись, и отправился искать ванную комнату, через три секунды серьезно эдак обосрамившись.
Открываю, понимаешь ли, дверь, и предстаю перед…ну ладно там двое бойцов спецназа с автоматами, пистолетами, ножами на поясе и все такое прочее. Они все-таки мужики. А повариха? Женщине всего лишь тридцать пять лет (я точно знаю, смотрел ее личное дело), она такого безобразия небось и не видывала! Открывается дверь и на нее шагает голый Михаил Карпов, весь такой с помятой рожей и со своим еще не обмякшим "хозяйством" наперевес! И что характерно – со следами бурного времяпровождения, еще и не вполне засохшими.
Женщина (а для меня так она вообще – девица, мне лет-то шестой десяток!) завизжала, что есть сил (а сил у нее было много), и на визг прибежали еще двое спецназовцев, на ходу передергивая затворы, и девушка-горничная со здоровенным пистолетом в руках (я знал, что она не только горничная, но и охранница, какой некогда была Настя). В общем – цирк, да и только. Голый Карпов, четверо охранников, две молодые женщины из числа персонала Дачи (их сразу же вывезли сюда, на конспиративную квартиру – только лишь запахло жареным), и Ольга позади меня в проеме двери. И что характерно, моя боевая подруга надела на себя халат, а значит в этом представлении играла роль благодарного зрителя.
И я тут не нашелся сказать ничего лучше, кроме как:
– Здравия желаю!
И получил в ответ радостное, хоровое:
– Здравия желаем, товарищ командир!
Пля-а-а… Ольга сзади радостно-истерично хохочет, а я иду мимо строя подчиненных чуть ли не строевым шагом прямиком в ванную комнату, матерясь про себя самыми грязными матами, и часть из них – в адрес Ольги. Какого черта не предупредила?!
Закрылся в ванной, перевел дух, уселся на край фаянсового прибора, и начал хохотать – вначале тихо, потом все громче, громче, громче, а потом так заржал, что слезы потекли и от смеха заболел живот! И что характерно – за дверью тоже слышалось здоровое ржание четверых луженых спецназовских глоток. Будет им что рассказать корешам в свободное от несения службы время!
Ладно. Воспользовался удобствами, потом залез под душ, и долго наслаждался горячими и холодными струями, ласкающими "залежавшуюся" кожу. Контрастный душ – это вещь. Когда-то им лечили душевнобольных. Мне он сейчас в самый раз.
