Все мои функции в продюсерском центре сводились к одному: я генерировал идеи и финансировал. Вся административная деятельность лежит на Страусе и Сьюзен. А идеи я могу подавать и за 8 тысяч километров от Страуса. Только запоминай! Мы и со Страусом-то виделись в последнее время очень редко, он все время в бегах, все время устраивает, рекламирует, продвигает. И результат его работы очевиден – мы с ним очень богаты. Так что то что я буду за тысячи километров от Страуса никак не повлияет на эффективность его как менеджера.
«Уолт Дисней компании», и моя работа в качестве креативного директора. И тут – а что изменилось? Мы договорились, что я сгенерирую идеи. Я сгенерировал. Они ведут переговоры о покупке «Марвел», и дальше – по моему списку первоочередных дел. Никто не требует (боже упаси!) чтобы я сидел в офисе «Дисней»! Идеи, как и для моего продюсерского центра, можно подавать и дистанционно. Кстати – власть не сможет заморозить мои акции «Уолт Дисней компани». Они мои! И дивиденды по ним будут выплачиваться туда, куда я скажу. Не зря я туда загнал такую сумму. Это тоже своеобразная страховка.
Ну а что касается написания книг – а что тут изменилось? Недописанная рукопись осталась в доме? Так ее перешлют туда, куда я скажу. Книги я так и буду писать, буду издаваться.
И деньги у меня в Союзе есть. Да не просто есть, а столько есть, что… ну я наверное один из первых легальных миллионеров в стране! У меня теперь есть две квартиры – однокомнатная у метро Динамовская, и пятикомнатная в «профессорском» доме на Ленинском проспекте. Кооперативная квартира. Она сейчас стоит пустая, ни приличной отделки, ни мебели, но она есть! Отделать по своему вкусу, и живи, радуйся жизни!
Вернусь ли я когда-нибудь в США? Да кто знает… если Никсон выживет – он головы своим врагам пооткручивает. Пока что ничего не ясно – что же тут все-таки делается. Газеты истерят, вопят, но что на самом деле происходит – из этих желтых листков не узнаешь. Единственная интересная информация, которую я выловил – два журналиста попали в автомобильные катастрофы. У машины одного тормоза отказали и она врезалась в придорожный столб, другой тоже разбился на машине – в пьяном виде. Оба – наповал, и даже слегка обгорели. Это были журналисты «Вашингтон пост» Бернстайн и Вудворд. Те самые, что распространяли материалы, компрометирующие Ричарда Никсона.
И вот в чем вопрос: как Никсон, лежащий в коме, мог инициировать расправу над этими папарацци? Скорее всего, он отдал приказание разобраться с ними еще до того, как на него было совершено покушение. И кстати – убийство журналистов не было ли сигналом для заговорщиков, что пора начать боевые действия против президента?
Главное чтобы выжил. А там уж мы с ним как-нибудь разберемся. И тогда – все пойдет как надо.
В «железном занавесе» есть свои прелести. Никто, ни одна крыса не сможет сквозь него проникнуть! Нельзя подкопать, нельзя прогрызть! Укрылся за ним, и сиди себе, смотри, как разбираются с твоими недругами. Хе хе… Даже то, что я умудрился инициировать кризис власти в США – можно считать очень неплохим результатом. Ну… мне так кажется.
Хмм… а Никсон-то хорош! Тут же разобрался с «подлыми журналюгами»! Интересно, какая служба занималась их устранением? Только не ФБР, точно. ФБР заляпано дерьмом сверху донизу. Скорее всего – ЦРУ. Они вечно в контрах с ФБР. Хотя… в США 17 различных спецслужб, ФБР, ЦРУ и АНБ три самых крупных, на виду у всех, потому их все и знают. Но есть и другие, не менее эффективные конторы. Журналисты работали на ФБР, они были инструментами Гувера. Гуверу осталось немного, 2 мая 1972 года он умрет. Скорее всего, следом за ним отправится и Фелт, он же Глубокая Глотка. С Гувером справиться трудно, его боялись все президенты. Но как только он умрет…
Итак, если хорошенько подумать, разобраться – все не так уж и плохо. Отсижусь в Союзе, узнаю, чем закончится спровоцированный мной путч, да и решу что делать дальше. В любом случае голодным теперь точно не останусь.
Машину приобрели от имени посольства – я сказал, какую именно и дал денег. Заверили, что оформят потом на мое имя, типа чтобы я не боялся, что меня кинут. Смешные такие… уж чего-чего, а этого я боюсь в последнюю очередь. Есть опасения гораздо более… хмм… актуальные. Например, то опасение, что меня никогда больше не выпустят из Союза. Как объект особой секретности, представляющий из себя слишком большую ценность. Вот возьмут, и закроют меня в Союзе – навсегда! И не помогут ни моя известность, ни мои деньги. Ничего не поможет!
Кстати, нужно рассмотреть и этот вариант: меня не выпускают, все мои переговоры контролируют. Что тогда? Тогда я например устраиваю забастовку и отказываюсь давать прогнозы. Мол, исчезли мои способности. Не поет птичка в клетке! И что они сделают? Начнут пичкать меня сывороткой правды? Могут и начать. Все может быть. Но мне сдается – это слишком уж экстремальный вариант. Не пойдет Шелепин на такое. Хотя бы потому, что сотрудничать со мной выгоднее, чем использовать меня ТАК. Он умный человек, и должен это понимать.
