Уже когда выходил из машины и шел к центральному входу в высотку, понял – им сейчас не до меня. Что хотели, они передали с майором Платовым, а большего мне и не нужно. У них на носу самое главное, что могло случиться в последние годы: съезд партии. Двадцать пятый, если я не ошибаюсь. А я не ошибаюсь.
Поздоровался с милиционерами, с консьержами, с лифтером – они мне улыбались так ласково, так подобострастно кивали головами, что казалось – сейчас согнутся в поясном поклоне. Даже как-то неудобно. Не привык я к поясным поклонами и всяким там проскинезисам.
Только лишь ступил за порог, минуты не прошло – звонок телефона. Ну ясное дело – кто может звонить. Мой постоянный куратор, которого я никогда не видел, и только лишь слышал его голос.
Но ошибся. Это был сам Семичастный, что совершенно удивительно – по незащищенной линии, лично!
– Привет, Михаил. Узнал?
– Здравствуйте. Узнал…
– Удивлен, да? Извини, надо было бы пригласить тебя к себе, но…сейчас запарка, сам понимаешь. Я рад, что ты жив, и как мне сказали – здоровеешь не по дням, а по часам. Это очень важно. И ты знаешь – почему.
– Знаю – вздохнул я, и тут же добавил – Это сигнал был.
– Сигнал? – Семичастный явно удивился – Кому? И о чем?
– Мне. А может и вам. Что-то я сделал неправильно, куда-то не туда пошел, не по той дорожке. Вот мне и так…мягко намекнули: парень, опомнись! Делай то, что нужно! Иначе лишишься башки!
– Мистика – буркнул Семичастный – Ненаучный подход к делу.
– А вся моя жизнь мистика – снова вздохнул я – Я вообще не существую…
– Но-но! Хватит этой чертовой мистической чуши! – мрачно ответил Семичастный – Хмм…сам-то думаешь, почему? Ну…если допустить эту самую чушь, почему тебе этот самый… хмм… намек прилетел? Что ты не так сделал?
– Думаю, что зарылся в бытовуху. Не мое дело обучать курсантов или бегать, разгонять продажных ментов. Я агент влияния. Я должен быть ТАМ. Должен связывать нити, должен распутывать клубок, а я тут… хмм… бегаю.
Молчание. Секунда, две, три…пять секунд. И снова голос Семичастного:
– Я понял тебя. И согласен. Доделываешь дела, и едешь в Штаты, продолжаешь работу.
– Извините…по открытой линии?
– Она защищена от прослушки. Неужели ты считаешь меня таким идиотом, что…в общем – в определенных рамках можно говорить свободно. Это спецлиния.
– Хмм…вот как…
– Да вот так! – послышался смешок – Ты что, считал нас идиотами? Один ты такой умный, да? Хе хе… Ладно. В общем, так: тебе передали, что ты должен, и что не должен делать, но я все-таки уточню. На Дачу пока не езди – до особого распоряжения. Она твоя, и это без всякого сомнения, но…пока вот так. Встреч с Аносовым и его группой не ищи. Они заняты важным заданием, и любые контакты с тобой исключены. На тебя не должен пасть и краешек тени. С этого момента ты просто писатель, певец и композитор. Съезди на съемки фильма по твоему роману – Тарковский вовсю работает. Не хочешь на съемки – делай что хочешь, только будь всегда на связи. Кстати, съемки проходят в Крыму, так что можешь совместить – и отдохнешь заодно. Ты жалился, что тебе времени мало было дадено на отдых – вот и вали, отдыхай. Садись в твой буржуйский автомобиль, и поезжай. Или на самолете лети – твои проблемы. Или сиди в квартире и кувыркайся в постели со своей секретаршей. Главное – никуда не встревай! Голова-то болит? Что врачи говорят?
– Прекрасно знаете, что говорят врачи – довольно-таки невежливо ответил я – Небось сводки о моем здоровье два раза в день приносят!
– Но-но! Ты не такая уж и важная величина, много о себе мнишь!
– Кость наросла, голова не болит, задница тоже. Готов к труду и обороне.
– Надо бы тебя на исследования в институт сдать, как кролика. Нельзя восстановиться за неделю с разбитым черепом. Разберут тебя ученые на запчасти, исследуют как надо. Вот и будет польза государству.
– Три «ха-ха» – мрачно ответил я – Чего мне на Дачу запретили ездить? Почему Аносова от меня убрали?
– Потом все узнаешь. Все, разговор закончен. Да, кстати, орден Красного Знамени тебе – за раскрытие сети расхитителей государственной собственности.
– Трудового или боевого?
– Чего?
– Знамени.
– Боевого, ты же пострадал в процессе раскрытия. На службе пострадал. Ну, все, отдыхай, восстанавливайся! Ты нужен стране!
– Подождите! Один вопрос!
– Только один. И так с тобой заболтались…
– Бородкина!
– Бородкина? Ну а что Бородкина…подписка о невыезде. Показания дала, на суде выступит. Будет условный срок, ниже низшего. Подписка о сотрудничестве – это само собой. Не посадят, нет. Живет у твоего Аносова в квартире. Типа любовь у них. Все?
– Все. Спасибо.
