Он позвонил вечером, в тот день, когда меня посетил Кубрик «со товарищи». Я как раз уселся ваять нетленку, и тут – звонок. Телефон я приказал установить близко к рабочему столу – не бегать же каждый раз снимать трубку. Ниночка была на кухне, о чем-то там толковала с Лаурой, с которой они за время знакомства сильно сдружились, так что поднимать трубку пришлось мне самому. Что, честно говоря, делать не люблю – повадились звонить репортеры со своими предложениями дать интервью, ответить на вопрос и тому подобная латата. И где только номер телефона берут! Я ведь раскошелился и взял себе «секретный» номер, которого нет в телефонном справочнике. Хорошо бы разобраться с телефонной компанией – какого черта, кто из ее персонала продает налево сведения о клиентах?! Все руки не доходили.
Обычно трубку брали или Ниночка, или Лаура и быстренько спроваживали не нужных мне собеседников. А если собеседник нужный – тогда просили меня снять трубку аппарата на письменном столе. Секретарствовали, в общем.
Голос в трубке показался знакомым, но я не сразу понял – кто это. Но виду не подал. Богатые известные люди любят, чтобы узнавали сразу – типа ждали их звонка и надеялись. Я не надеялся, что Рой Эдвард Дисней мне позвонит, как обещал. Но он позвонил. Честь ему и хвала. Мне нравятся обязательные люди, и сам стараюсь никогда не нарушать данного слова. Зависит от обстоятельств, конечно, но 99,9 процента моих обещаний я выполнял. Кроме того обещания, что дал жене два года назад: «Скоро буду дома, через полчаса». Кстати, когда куда-то едешь (я давно заметил), категорически воспрещается указывать точное время прибытия. Не надо дразнить судьбу, она этого очень не любит.
– Хэлло… могу я услышать Майкла Карпофф?
– Хэлло… слушаю вас.
– Это Рой. Рой Дисней.
– Рой! – я постарался вложить в слова максимум приязни. – Я сразу вас узнал! Ждал, ждал звонка. Рад вас слышать!
– И я рад вас слышать. Я обещал, что приглашу вас… кстати, мы ведь договорились, что будем без официоза. Так вот – я приглашал тебя на свою яхту, походить вдоль побережья. Как, желание поболтаться на волнах не исчезло?
– Хмм… нет, с удовольствием. Можно я возьму с собой мою подругу?
– Конечно, можно. Итак, тогда в аэропорту Кеннеди тебя и твою подругу будут ждать билеты на рейс до Лос-Анджелеса. Там вас встретит мой человек и отвезет в Ньюпорт-Бич, в мой особняк. Я живу в нем тогда, когда приезжаю заниматься яхтингом. Погода стоит отличная – температура воздуха двадцать пять градусов. Солнце, шторма не ожидается, так что нам предстоит хорошая поездка. Все за мой счет – это уж само собой. Пообщаемся – ты меня очень заинтересовал как личность, хотелось бы с тобой больше познакомиться, поговорить обо всем. Мне кажется, это будет взаимно интересно. Итак, ты едешь?
– Конечно, еду!
– Хорошо. Рейс в десять утра, билеты будут тебя ждать в кассе. До встречи.
– До встречи.
Рой положил трубку, а я, задумавшись, так и сидел с трубкой в руке, почесывая ей правый висок. Затем опомнился и пошел к Ниночке сообщить, чтобы она срочно собирала барахло – завтра мы уезжаем на море. Вернее, если уж быть точным, – на океан.
Ну а потом была суматоха, крики о том, что нет достойного купальника (вернее, никакого нет), сборы чемоданов и разговор с Пабло, которого пришлось убеждать, что брать с собой в полет пистолет и нож будет не очень правильно. Договорились, что он сопроводит меня до самой «проходной» в аэропорту, а когда я полечу назад – так же меня и встретит.
Полет был довольно-таки долгим – почти четыре тысячи километров, это вам не до булочной долететь. Кстати, комфорт был несравним с комфортом нашего «Аэрофлота» – в нашем самолете, в котором я летел в Нью-Йорк, все было гораздо круче и современнее. Или даже так – наши обогнали время. Здесь же все было проще и зауряднее, хотя летели мы (само собой разумеется) бизнес-классом.
В Лос-Анджелесе нас ждал молодой мужчина, одетый в приличный костюм и даже с галстуком. Он стоял с плакатом, на котором было выведено крупно и красиво: «Майкл Карпов». Именно Карпов, а не Карпофф, как почему-то всегда пишут американцы. Но – Майкл. Нет у них буквы «х», чего уж тут поделаешь. Впрочем – все условности и тлен. Как ни назови – я останусь Михаилом Карповым до самой своей смерти.
Мужчина представился Джеком О. Коннелли, схватил наши чемоданы, и мы пошли к лимузину, ожидавшему нас у выхода из аэропорта. Через пять минут мы неслись по обычной американской трассе, украшенной многочисленными рекламными щитами.
