Я сделал для него две захоронки – положил в каждую по приличной сумме денег. Он знает, где находятся захоронки, – это заранее было обговорено. И если ему понадобятся деньги. (А они понадобятся, в конце-то концов, жить-то ему на что-то надо? А своих сбережений у него не так уж и много. И пенсию получать нельзя – могут арестовать при получении.)
Я умею делать захоронки. Или, официально, «оперативные хранилища». Нас учили такие делать – на случай партизанской войны после ядерного конфликта и зарубежной агрессии. В захоронке обычно заложено оружие, запас патронов, деньги, запакованные в непроницаемую тару продуктовые пайки, одежда, обувь – все, что нужно человеку для того, чтобы сохранить свою жизнь, если он попал в неприятную ситуацию во время выполнения боевого задания. Захоронки обычно «привязываются» к заметным «реперам» – глыба камня, скала, огромное дерево и все такое. Иначе без навигатора найти невозможно. Ну, вот и сделал такие, в одну даже положил тот «марголин» с глушителем, которым я застрелил двух маньяков. Мне он сейчас пока ни к чему, Аносову же может пригодиться. Мало ли как сложатся обстоятельства…
Кстати сказать, когда после ночного происшествия меня посещали агенты ФБР, мне пришлось сдать им парочку американских маньяков. А еще – сдать одну будущую катастрофу самолета. Что-то ведь надо им скармливать, иначе нельзя. Пока я нужен – меня не трогают. Тем более что считают ненормальным провидцем-фантастом, а не тем, кем являюсь на самом деле. Главное, чтобы меня наши не сдали. Какой-нибудь шпион, чудом узнавший о «Шамане». А что касается сдачи американцам маньяков и предотвращения катастроф – так почему бы это и не делать? Маньяков во всех странах нужно искоренять безжалостно, любишь ты эту страну или нет. Почему должны страдать невинные люди? То же самое с катастрофами – пусть живут люди. Пусть радуются жизни.
Думал я и над этим: а что будет, если американцы узнают, кто я такой? И приходил к выводу: а ничего особенного не будет. Насядут, конечно, будут нажимать, будут требовать информации в гораздо большем объеме, чем я даю сейчас, да еще и с политической направленностью. Но закрыть меня в клетку, похитить вряд ли решатся. Слишком я теперь значимая фигура в Штатах. Популярная фигура. Очень популярная фигура. До того дошло, что я уже не могу просто так, свободно ходить по улицам – меня узнают. Здороваются, что-то говорят, кричат, фотографируют, и… иногда угрожают. Да, угрожают – было и такое. Чернокожие – три парня, которые встретились мне, когда мы с Пабло шли по улице Манхэттена. Один крикнул что-то вроде: «Ты ответишь, белая свинья!» Второй назвал «грязной нацистской свиньей». Вот не думал я, что их угрозы так быстро воплотятся в жизнь. Похоже, что я умудрился столкнуться с членами одной из банд чернокожих. Но вообще, если не считать этой шпаны, люди относятся ко мне как к суперпопулярной звезде и в большинстве своем очень даже положительно. Я теперь что-то вроде Пола Маккартни или Джона Леннона – вот насколько поднялся мой социальный рейтинг. Ну… мне так кажется. Я, конечно, могу и ошибаться, но редкая газета выходит без упоминания о моей скромной личности. Если не о чем писать, нет горячих новостей – вставляют заметку с исследованием «икспердов» о том, кто я такой на самом деле и являюсь ли колдуном из Сибири в сотом поколении. Смех и грех…
Рождественские каникулы пролетели мгновенно, я даже и не заметил. Так всегда бывает, особенно в детстве – вот только начались каникулы, и – опа! В ненавистную школу пора!
Почему ненавистную? Да ненавидел я школу, чего уж там. От школы у меня остались самые неприятные воспоминания. Учиться я не любил, хотя и был на хорошем счету – сплошные пятерки, кроме поведения. Дрался, однако. Три по поведению. Хорошо хоть на учет в детскую комнату милиции не поставили… Но не буду о плохом. Буду об очень плохом.
А очень плохое вот в чем: фэбээровцы при нашей последней встрече сообщили, что я, оказывается, стал знаменем организаций вроде Ку-клукс-клана и всякой такой шелупони, борющейся за «чистоту крови». Особенно после последнего моего «приключения». Журналисты разнесли информацию о случившемся по всему миру, и вот как это было воспринято в определенных кругах: «Черномазые распоясались, надо дать им укорот! Пора указать им на их место!» И началось… Белые полицейские стреляли по нарушителям и раньше, особенно после того как я же и выдвинул «теорию разбитых окон», а теперь черных преступников даже не пытались взять живыми. Расстреливали на месте, даже если те не пытались оказать сопротивление. Под любым предлогом, например: «Он на меня замахнулся!»
Тут ведь какая штука – это в 2018 году у каждого полицейского видеорегистратор и на груди, и в машине, а сейчас, в 1972-м, – слова полицейского против слов свидетеля, которого в большинстве случаев никогда и не было. Полицейские тоже не дураки, знают, как, где и что можно сделать так, чтобы тебя ни в чем не заподозрили. Так что кто может опровергнуть слова копа о том, что убитый преступник угрожал его жизни и здоровью?
