Это все ее отец. Если бы не он, со своей подозрительностью, со своим долгом каждого порядочного гражданина стучать куда надо обо всех подозрительных лицах и вещах, то все было бы пучком. Благодаря ему наушник попал в руки КГБ. И там, заинтересовались. Взяли Аньку в оборот, установили за ней слежку, квартиру – на прослушку. А тут я нарисовался, то туда с Аней сходил, то сюда, то в гости зашел. Попал в поле их зрения. Кто такой – непонятно. Вот и заинтересовались мной. Пробили мою личность – нет такой в базе, или что тут у них взамен нее? Нет личности в базе – очень подозрительно. Ну и пошло и поехало…
Но почему меня не взяли тридцать первого декабря, когда я был тут в последний раз? И отец Анин ко мне относился, как к парню своей дочери, а не как к вражескому разведчику. Никакой враждебности в нем не было. Почему так?
А все просто. Просто ее отец узнал весь расклад на днях или вообще только сегодня, ну, что тот парень, который подарил наушник, это был я. И что я разведчик и Анька мой агент, всю эту историю бредовую узнал.
КГБ решил брать меня сейчас. Видимо, следак уже собрал доказательную базу. Может даже, опера зафиксировали, как я Аньке дарил серьги. Для них это тоже кое-что значит: факт госизмены со стороны Аньки. Что я подкупил ее золотой побрякушкой взамен на выдачу секретов ее братца.
Вот как все выкрутили-то, а?
Родители Ани поехали в Лабинск, ничего не подозревая, их остановили на ближайшем посту ГАИ по приказу КГБ. Завернули назад, сказав, мол, явиться домой. Они вернулись, а здесь настоящее шоу: милиция, оперативники, КГБ под дверью их квартиры. Тут-то родители все и узнали. Верно подметил Литвиненков, у них поинтереснее, чем в детективах.
– Сереж, ты меня слышишь? Кто тот человек? С кем ты говорил?
– Из КГБ он. Считает, что я вражеский разведчик.
– Бред!
– Я ему тоже так сказал. Но все еще хуже. Он думает, что ты была вместе со мной. Помогала получать секреты от твоего двоюродного брата. Он уже у тебя в НИИ работает?
– Так я с ним не общаюсь. Видела его в последний раз, когда мне было лет пять.
Я тяжело вздохнул:
– Они это даже слушать не будут, Ань.
– Нет, это полная чушь! Какая из меня разведчица?
Анька нервно засмеялась, осознав, насколько бредовые были обвинения. Но вдруг ее лицо стало серьезным, и она бросила на меня настороженный взгляд.
– А ты точно не вражеский разведчик?
– И ты туда же?
– Да нет, я просто так…
– Я из будущего. Тебя это волнует меньше, чем вражеский разведчик?
– Ну вот прицепился! Я ведь просто спросила!
Походил кругами по комнате, думая, как выкручиваться. Вряд ли у КГБ на меня что-то есть. Чтобы меня закрыть нужно подтвердить получение мной секретных документов. Я их не получал. Так что КГБ предъявить мне нечего. Но вот насчет наушника у них много вопросов. И они просто так от меня не отстанут, не отпустят. На худой конец найдут за что задержать и за что посадить. Да за фальшивые деньги и посадят! Предложат обмен: я им инфу про наушник, они мне амнистию или пообещают уменьшить мне срок. Только это очень сомнительная сделка. Нет уверенности, что КГБ выполнит свою часть уговора.
Надо было решить уравнение. Дано: я заблокирован в квартире, в окно не уйти, в подъезде милиция и КГБ – закрыли единственный выход. Вопрос: как выбраться из этой задницы? И вот еще: наговорил я тут лишнего. Что я из будущего. Квартира-то на прослушке… Хотя, кто поверит что я путешественник во времени? Разве что только Анька.
– Ань, ты понимаешь, что тебе теперь только со мной?
Она подняла на меня взгляд. Мгновение мы молчали, а потом она отвела глаза и проговорила:
– А как же учеба? Гимнастика, фортепиано? Мама? Папа? Я не могу… уйти.
– Здесь тебя ждет тюрьма за госизмену.
– Вдруг все образумится?
– Не образумится. На тебя дело завели. Они от тебя просто так не отстанут.
– Но я же ни в чем не виновата! За что меня в тюрьму?
– Из-за твоей связи со мной. Если меня возьмут… если мы откроем… Они заставят меня взять на себя все это. Они умеют, Ань. Я сломаюсь. Подпишу признание в том, что работал на разведку США. Ну, или на разведку Германии, Англии... Черт, да какая разница на кого?! А после меня, займутся тобой.
– А если тебя не возьмут? Если мы не откроем?
– Если я смогу сбежать, если ты…
Меня вдруг осенило, и я запнулся.
Мне нужен паспорт СССР! Тот самый паспорт, за который я торгуюсь на аукционе. Добуду этот чертов паспорт, впишу в него Аню. У нее будет новое имя и фамилия. И она вернется домой. Деньги у меня есть, целый чемодан денег СССР. Сто тысяч. Аньке на всю жизнь хватит. И тогда… тогда она сможет начать все с нуля.
А что… Это выход. Выход из всего этого балагана в который я ее втянул.
Осталось лишь прорваться к Порталу. Делов-то. Ага, смешно.
– Если я что? – спросила Аня, не отводя от меня глаз.
– Если тебя арестуют… они тебя сломают. Заставят признаться в госизмене.
– Мрак какой-то сплошной, – тяжело вздохнула она.
– Но есть выход, Ань. Пошли в ванную, расскажу.
Под звук душа, чтобы прослушка нас не услышала, я рассказ ей на ушко мой план с паспортом СССР. В ее глазах испуг, страх, сомнение и черт знаешь еще что.