- Здесь барограф. Он весь в красных печатях. Судьи запечатывают его перед стартом. Он отмечает изменения в атмосфере и перепады воздушного давления. В высшей степени точно. В полете мы постоянно поднимались, и наше путешествие отражено там ломаной линией, похожей на горную цепь. А когда мы окажемся на земле, линия станет ровной и плоской. Она лучше всяких свидетелей расскажет судьям, когда мы взлетели и когда начали спускаться. Верно?
- Верно.
- О'кей. В таком случае пойдем на посадку. Он перегнулся, развязал красный шнурок, прикрепленный к ободку горелки, и потянул за него.
- Он открывает панель вверху баллона, - пояснил Джон Вайкинг. - Нам надо выкачать разогретый воздух.
Он полагал, что идти на снижение следует постепенно. Альтиметр раскручивался, как сломанные часы, а прибор для вычисления темпа подъема и спуска показывал, что мы снижаемся по тысяче футов в минуту.
Джон Вайкинг воспринимал это как должное, но меня начало подташнивать, а мои барабанные перепонки чуть не лопнули от грохота. Когда я сглотнул, мне сделалось немного легче, но я так и не пришел в себя. Я попытался сосредоточиться и свериться по карте, где мы сейчас летим.
Пролив расстилался под нами справа, как широкий серый ковер. Может показаться невероятным, но, когда я посмотрел на него, у меня создалось, впечатление, будто мы должны направиться к Бичи Хед.
- Да, - подтвердил Джон Вайкинг. - Мы попытаемся обогнуть эти утесы, на них нельзя приземлиться. Лучше сядем подальше на берегу. - Он проверил время. У нас в запасе десять минут. Мы все еще летим на высоте шесть тысяч футов… это верно… Возможно, сядем на берегу или даже в море.
- Не в море, - уверенно возразил я.
- А почему бы и нет? Мы могли бы там сесть.
- Ну, - сказал я. - Вот это. - И поднял левую руку. - Внутри протеза масса первоклассной техники, а в большом, указательном и среднем пальцах крепкие зажимы. Там вообще много тончайших приспособлений, мини-транзисторов и электропроводов. Окунуть их в воду то же, что опустить в нее радио. Полное разрушение. И мне понадобится две тысячи фунтов, чтобы заказать новый протез.
Он был поражен:
- Вы шутите?
- Нет.
- Тогда вам незачем даже приближаться к воде. Во всяком случае, теперь мы идем на снижение, и я не думаю, что мы долетим до Бичи Хед. Скорее двинемся к востоку. - Он сделал паузу и с сомнением поглядел на мою левую руку. - Нам предстоит трудная посадка. На такой высоте топливо остыло, а горелки с холодным топливом плохо работают. Потребуется время, чтобы разогреть воздух и обеспечить нам мягкое приземление. Для мягкого приземления нужно время… слишком много времени.
- Мы выиграем состязания, - сказал я. Его лицо засияло от радости. Правильно, - решительно произнес он. - Что это за город прямо перед нами? Я исследовал карту.
- Истборн.
Он снова посмотрел на часы.
- Пять минут. - Затем, когда аэростат начал стремительно снижаться, взглянул на альтиметр и на Истборн. - Две тысячи футов. Довольно опасно. Мы можем налететь на крыши, здесь ветрено. Но если я зажгу горелки, мы наверняка опоздаем. Нет, не надо зажигать.
Тысяча футов в минуту, как я подсчитал, равнялась одиннадцати или двенадцати милям в час. За эти годы я привык опускаться на землю после прыжка со вдвое большей скоростью… но не в корзине, и земля на скачках не могла нежданно-негаданно превратиться в узкую полосу между кирпичными стенами.
Мы пролетали над городом совсем рядом с домами. Спуск оказался очень быстрым.
- Три минуты, - пояснил он.
Перед нами вновь возникло море, окаймляющее окраины города, и на какое-то мгновение мне подумалось, что мы опустимся в воду. Однако Джону Вайкингу было виднее.
- Держитесь, - скомандовал он. - Мы приземляемся.
Он с силой потянул за красный шнур, тот взвился вверх и пропал в прорези баллона. Где-то над нами опасно расширилось вентиляционное отверстие для разогретого воздуха, сила, поднимающая аэростат ввысь, иссякла, и мы с грохотом опустились на почву Истборна.
Мы немного задели за края покрытых серым шифером крыш, затем резко, по диагонали пролетели на шоссе и маленькую лужайку и упали на широкую бетонную плиту в двадцати ярдах от набегающих волн.
- Не выходите. Не выходите, - заорал он. Корзина накренилась набок и заскользила по бетону вслед за еще полувздутой грудой шелка. - Без нашего веса корзина все еще может улететь.
Поскольку я опять оказался зажатым среди баллонов с газом, совет был излишним. Корзина несколько раз качнулась и упала, и я вместе с ней, а Джон Вайкинг выругался, отпустил красный шнур и накачал воздух, чтобы корзина встала.
Он посмотрел на часы, и в его голубых глазах блеснула радость.
- Мы прилетели вовремя. Сейчас двадцать девять минут шестого. Черт, это был прекрасный полет. Наверное, самый лучший. Что вы делаете в следующую субботу?
Я сел в поезд до Эйнсфорда, а Чарльз встретил меня в Оксфорде и подвез до дома. Однако мы добрались туда лишь к полуночи.
- Ты участвовал в соревновании по полетам на аэростатах - и тебе это понравилось?
- Очень.
- А твоя машина по-прежнему в парке Хайлейн?
