Насколько я мог судить, он отвечал мне взаимностью. Профессиональная дружба, когда можно вместе посидеть в пивной, но вовсе необязательно обмениваться на Рождество поздравительными открытками. Такие отношения остаются неизменными, и по мере надобности ими можно так или иначе пользоваться.
- Что-нибудь особенное? - полюбопытствовал он.
- Да, но я не знаю, что именно.
- Это загадочно.
- Посмотрим, что ты обнаружишь. Глинер, подумал я. Если и были три лошади, с которыми я ничего не смог сделать, то это Глинер, Зингалу и Три-Нитро. Зря я попросил Лукаса Вейнрайта написать письма - одно Генри Трейсу и два Джорджу Каспару. Если эти лошади умрут, дайте мне знать… но не так быстро, не с такой молниеносной скоростью.
Я въехал на ферму к Генри Трейсу, резко притормозил и выбрался из машины.
Он вышел из дома, чтобы встретить нас, и мы двинулись вдоль сарая, где спаривались лошади. Как у большинства подобных построек, его стены достигали в высоту десяти футов, и в него можно было войти через двойные двери. Очень похоже на помещение для верховой езды у Питера Раммилиза, только поменьше, решил я.
- Я позвонил живодерам. Они скоро здесь будут, - сообщил Кен. Генри Трейс кивнул. Производить вскрытие там, где лежала лошадь, было невозможно, запах ее крови продержится несколько дней и взбудоражит всех других лошадей, которых приведут в сарай. Ждать нам пришлось недолго - вскоре прибыл грузовик с лебедкой, на который и догрузили лошадь. Мы двинулись вслед за ним, оказавшись во дворе живодерни, где павших лошадей рубили на куски, на корм собакам. Место само по себе небольшое и очень чистое.
Кен Армадейл расстегнул сумку, которую привез с собой, и протянул мне нейлоновый, легко стирающийся халат. Сам он надел такой же. Лошадь уложили в квадратной комнате с белыми моющимися стенами и бетонным полом. Я заметил на этом полу сток и дренажную трубу. Кен повернул кран так, чтобы вода текла в шланге рядом с лошадью, и надел длинные резиновые перчатки.
- Все готово? - осведомился он.
Я кивнул, и он сделал первый продолговатый надрез. Я с трудом смог вынести вид крови, и в течение десяти минут мне было не по себе. Однако Кен, похоже, не обратил на это внимания. Он детально исследовал внутренности лошади. Он извлек всю сердечно-легочную массу и положил ее на стол, стоявший под единственным окном комнаты.
- Странно, - немного погодя заметил он.
- Что?
- Взгляни.
Я приблизился и посмотрел, куда он указал, но увидел лишь окровавленный кусок ткани с жесткими зазубринами хрящей.
- Это его сердце? - переспросил я.
- Да. Взгляни на клапаны… - Он повернул ко мне голову и нахмурился. Обычно лошади от этого не умирают. - Он начал размышлять вслух:
- Как жаль, что мы не могли взять у него кровь при жизни.
- У Генри Трейса есть и другая лошадь с таким же заболеванием, - сказал я.
- Ты можешь взять ее кровь.
Он выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза.
- Сид, - проговорил он. - Лучше расскажи мне, в чем тут дело. И, я полагаю, на воздухе нам будет легче беседовать.
Мы вышли и за стенами лаборатории действительно почувствовали себя свободнее. Он стоял и слушал меня, кровь стекала с его перчаток и халата. Я загнал в глубины подсознания теснившиеся в моем мозгу кошмары и рассказал деловито, обстоятельно, без всяких эмоций.
- Их сейчас… вернее, было… четверо, - пояснил я. - Лично мне известно о четырех. Все были лошадьми высшего класса, фаворитами зимних скачек в Гинеях и Дерби. Отборные лошади, и все из одной конюшни. Всех отправляли на скачки в Гинеи, и в ту неделю они великолепно выглядели. Все начинали как бесспорные фавориты, и все самым жалким образом проигрывали. Все переболели в одно и то же время. Очевидно, это было инфекционное заболевание, но вирус оказался слабым. И у всех обнаружили сердечную недостаточность.
Кен заметно помрачнел.
- Продолжай.
- Там была Бетезда, выступавшая на юбилейной скачке в Гинеях два года назад. Этой весной во время родов она умерла от сердечного приступа.
Кен тяжело вздохнул.
- А теперь вот этот, - проговорил я, указав на сарай, - Глинер. Он победил на скачках в Гинеях в прошлом году. А потом у него заболело сердце, и выявился артрит. Другая лошадь Генри Трейса, Зингалу, участвовала в скачках, а после чуть не свалилась от усталости.
Кен кивнул.
- А какая лошадь четвертая?
Я посмотрел в небо. Синее и ясное. Я убиваю себя, подумал я. Потом перевел взгляд на Кена и ответил:
- Три-Нитро.
- Сид! - Он был шокирован. - Всего десять дней назад.
- Итак, что же это? - спросил я. - Что с ними случилось?
- Мне нужно провести несколько тестов, чтобы окончательно убедиться, сказал он. - Но симптомы, которые ты описал, типичны, а сердечная недостаточность очевидна. Лошадь умерла от свиного рожистого воспаления, но это заболевание встречается только у свиней.
- Нам нужно сохранить это сердце как свидетельство, - проговорил Кен. Я согласился с ним.
- Боже мой…
