- Хорошо… дайте и мне совет, - сказала она. - Я очень странно себя чувствую. Словно сбилась с ритма жизни, только еще хуже. Какой-то временной сдвиг. Словно иду по папиросной бумаге. Словно все нереально. Все время хочется плакать. Я ведь должна быть безумно счастлива… почему же не так?
- Это реакция, - ответил я.
- Вы не понимаете… вы и представить не можете… на что это похоже.
- Я от многих слышал, на что это похоже. От таких людей, как вы, сразу после освобождения. Они рассказывали мне. Сначала - ошеломляющий шок, невозможность поверить в то, что случилось. Унижения, специально нацеленные на то, чтобы запугать вас, заставить чувствовать себя беззащитным.
Никакой ванны. Иногда никакой одежды. И, конечно, никакого уважения. Никакой доброты, никакой мягкости. Заточение, в котором не с кем говорить, нечем заполнить мысли, только неуверенность и страх… и чувство вины… Вины за то, что не сумел сбежать в самом начале, за горе, которое обрушилось на вашу семью, вина за то, во что может обойтись выкуп… и страх за собственную жизнь, если денег не сумеют собрать или что-то пойдет не так… если похитители запсихуют.
Она внимательно слушала меня, поначалу с удивлением, затем с облегчением.
- Вы знаете. Вы понимаете. Я не могла сказать… я не хотела беспокоить их… и еще… еще…
- И еще вам стыдно, - закончил я.
- О, - она распахнула глаза. - Я… Почему я должна стыдиться?
- Не знаю, но почти все испытывают чувство стыда.
- Да?
- Да.
Она некоторое время сидела молча, затем сказала:
- Сколько мне понадобится времени… чтобы пережить все это?
На это ответа не было.
- Некоторые избавляются от последствий почти сразу, - ответил я. Но это как болезнь или смерть… рана должна зарубцеваться. Некоторые справляются за считанные дни, другим приходится ждать недели, третьи годы с этим живут.
А у некоторых рана кровоточит всю жизнь. Те, кто вроде бы посильнее, сильнее и страдают. Никогда в точности не скажешь, особенно в день освобождения.
В комнату вошла Илария в сногсшибательной красно-золотой тоге и начала включать светильники.
- По радио в новостях сообщили о твоем освобождении, - сказала она Алисии. - Я слышала там, наверху. Сделай спокойное лицо - папарацци начнут ломиться в двери прежде, чем ты успеешь моргнуть.
Алисия снова сжалась в своем кресле. Вид у нее был совершенно несчастный. Илария, немилосердно подумал я, именно для этого так и принарядилась - не хочет снова оказаться в тени.
- А насчет этих папарацци вы не посоветуете? - еле слышно спросила Алисия.
Я кивнул:
- Если пожелаете.
Илария, проходя мимо моего кресла, погладила меня по голове.
- Наш мистер Все Устрой никогда не проигрывает.
Появился сам Паоло Ченчи вместе с Луизой - он был встревожен, она, как всегда, трепетала.
- Позвонили из телекомпании, - сказал Ченчи. - Сказали, что бригада уже на пути сюда. Алисия, тебе лучше оставаться здесь, пока они не уедут.
Я покачал головой.
- Они просто разобьют лагерь у ваших дверей. Лучше будет поскорее с этим покончить. - Я глянул на Алисию. - Если бы вы могли… знаю, это тяжело… какую-нибудь шуточку, они уберутся скорее.
- Что? - ошеломленно спросила она. - Хорошие новости - короткие новости. Если они будут думать, что вам на самом деле пришлось несладко, то они начнут глубоко копать. Скажите им, что похитители обращались с вами хорошо, скажите, что вы рады вернуться домой, что скоро снова сядете в седло.
Если они начнут расспрашивать вас о том, на что вам по-настоящему тяжело будет отвечать, сбейте их с толку и выдайте какую-нибудь шуточку.
- Не знаю… если смогу.
- Мир хочет услышать, что вы в порядке, - сказал я. - Они хотят в этом увериться, увидеть вашу улыбку. Если вы сумеете справиться с этим сейчас, то это поможет вам быстрее вернуться к нормальной жизни. Люди, которых вы знаете, с удовольствием примут вас… им не захочется встретить вас в расстроенных чувствах, а такое случится, если они увидят вас в истерике.
- Она не истеричка, - отрезал Ченчи.
- Я понимаю, что он хотел сказать, - слабо улыбнулась отцу Алисия.
- Я слышала, что ты платишь за консультации, потому лучше уж примем его совет.
Мобилизовавшись в одно мгновение, семейство разыграло замечательное представление, прямо как актеры на сцене. Иларии и Луизе это стоило минимальных усилий, но Ченчи играть роль гостеприимного хозяина наверняка было неловко. Однако он встретил телевизионщиков вежливо, помог им найти розетки и передвинуть мебель. Вторая телегруппа приехала в то время, когда первая еще устанавливала оборудование, потом появились еще несколько машин, набитых репортерами - некоторые из международных агентств новостей, с шумом ввалились фотографы. Илария порхала среди них, как алая птичка, весело щебеча, и даже Луиза казалась рассеянно-любезной.
Я наблюдал за всем этим цирком из-за приотворенной двери библиотеки, а Алисия молча сидела в кресле. Под глазами ее были синие круги.
- Не могу, - сказала она.
- Они и не ждут от вас песен или танцев. Просто… ведите себя как обычно.
- И шуточку.
- Да.
- Я плохо себя чувствую.
