- Вы совершенно не правы и в первом, и во втором случае, - сказал я. - Это же очевидно, что она вам рада.
- Я думала, мне тут будет хорошо… Что все будет по-другому… В смысле, что я буду тут чувствовать себя хорошо.
- Так через некоторое время и будет.
- Меня беспокоит, что я не могу… не могу от всего этого избавиться, - посмотрела она на меня.
- Примерно как от двусторонней пневмонии?
- Это совсем другое, - запротестовала она.
- Шесть недель без солнца, без движения, без приличной еды, на лошадиной дозе снотворного - такой рецепт вряд ли способствует хорошему здоровью.
- Но это… не только… физически…
- А от не физического еще труднее избавиться. - Я отпил немного вина. - А как вы спите?
Она вздрогнула.
- Половину ночи я просто не могу спать. Илария сказала, что мне еще немного надо принимать снотворное, но я не хочу, меня от одной мысли об этом просто тошнит… Но когда я засыпаю… у меня кошмары… я просыпаюсь в холодном поту.
- Может, - бесстрастно сказал я, - вы сходите к психиатру? Я знаю одного очень хорошего специалиста.
- Нет, - инстинктивно ответила она. - Я не сумасшедшая, я просто… не в порядке.
- Чтобы пойти к доктору, вовсе не надо быть при смерти.
Она покачала головой.
- Я не хочу.
Она села на большую софу, положив ноги на кофейный столик, и вид у нее был встревоженный.
- Я хочу говорить с вами, а не с каким-то психиатром. Вы понимаете, что случилось, а для какого-нибудь врача со стороны это все будет казаться ненормальным. Вы знаете, что я говорю правду, а он все время будет сомневаться, не придумала ли я половину всего, не драматизирую ли я, и будет выискивать способы свалить всю вину на меня. У меня есть приятельница, которая ходила к психиатру… Она говорила мне, что это было странно - когда она сказала, что хочет избавиться от привычки к курению, психиатричка продолжала утверждать, что моя подруга чувствует себя несчастной, поскольку подавляет страсть к собственному отцу. - Она попыталась рассмеяться, но я понял, что она имеет в виду. Психиатры привыкли к извращениям и уверткам пациентов и выискивают их даже в самых простых замечаниях.
- И все же я думаю, что вы легче избавитесь от своих проблем при помощи специалиста, - сказал я.
- Вы и есть специалист.
- Нет.
- Но я же с вами хочу… О, Господи. - Она внезапно осеклась и сконфузилась. - Извините… вы не должны. Глупо как…
- Я этого не говорил. Я говорил… - Я тоже замолчал. Встал, походил, сел на софу рядом с ней, но не касаясь ее. - Я распутаю для вас все узлы, какие смогу, и буду с вами столько, сколько вы захотите. Это я вам обещаю. Для меня это удовольствие, не работа. Но и вы кое-что должны мне пообещать.
- Что? - спросила она, то глядя на меня, то снова отводя глаза.
- Что, если я не принесу вам пользы, вы попытаетесь найти помощь у кого-нибудь еще.
- У психиатра?
- Да.
Она посмотрела на свои туфли.
- Ладно, - ответила она. А я, как и многие психиатры, подумал - не врет ли она?
Бифштексы у Попси вышли сочные и нежные. Алисия съела только половину своей порции.
- Ты должна восстановить силы, милая, - с осуждением сказала Попси.
- Ты так трудилась, чтобы добиться своего положения. Ведь ты не хочешь, чтобы все эти амбициозные мальчишки-жокеи отпихнули тебя, если им выпадет хотя бы полшанса?
- Я звонила Майку, - сказала она. - Сказала… что мне нужно время…
- Дорогая, ты храбрее всех на свете. Если захочешь - ты все сделаешь.
По лицу Алисии было ясно видно, что она сама не знает, хочет ли она чего-либо или нет.
- Кто такой Майк? - спросил я.
- Майк Ноланд, - ответила Попси. - Тренер, на которого она часто работает в Англии. Он живет здесь, в Ламборне, вверх по дороге.
- Он сказал, что понимает, - устало добавила Алисия.
- Да уж, конечно. Кто бы не понял? Но все равно, дорогая, если ты снова хочешь скакать на тех лошадях, ты должна этого добиться.
Она говорила живо, ласково, рассудительно - как добрый и здоровый человек, никогда не бывавший на грани срыва. Алисия вздрогнула. Я неторопливо поднялся и спросил, не помочь ли отнести пустые тарелки на кухню.
- Конечно, - сказала Попси, также вставая, - у меня еще сыр есть.
Хотите?
Алисия сказала, что лошади в субботнюю ночь спят, как и все остальные, но после кофе мы все равно медленно прогулялись по двору, погладив пару-другую животин по голове.
- Я, наверное, за неделю приду в форму, - сказала Алисия. - Как вы думаете?
- Думаю, вам надо попробовать сесть в седло.
- А если я потеряю самообладание?
- Потеряете - найдете.
- Не слишком-то утешительно. - Она рассеянно погладила одну из лошадей по носу, по крайней мере уже не боясь ее зубов. - Вы ездите верхом?
- Нет, - ответил я.
- И… ну… я никогда не бывал на скачках.
- Никогда? - изумилась она.
- Я часто смотрю их по телевизору.
- Это же совсем не то! - Она на миг прижалась щекой к морде лошади.
- Вы не хотели бы пойти посмотреть?
- С вами - с превеликим удовольствием.
Внезапно на ее глаза навернулись слезы, она раздраженно попыталась проморгаться.
