Я ждал. Сердце скакало, как никогда. Затем сумка вдруг снова опустилась ко мне, но теперь она был тяжелой. В ней что-то лежало. Я принял сумку и дважды потянул за веревку. Она сама упала сверху к моим ногам, и я неуклюже начал сворачивать ее, поскольку руки мои были заняты сумкой.
Я не слышал, как Тони спустился. Его ловкость была просто невероятна.
Вот его нет - и через секунду он уже здесь, засовывает последние из освободившихся присосок в свои объемистые карманы. По веревке он почувствовал, что я пытаюсь ее свернуть, и в мгновение ока собрал ее. Затем он тронул меня за плечо, и мы оба покинули хилый садик. Я вдвое сгибался под тяжестью сумки, а Тони уже выскользнул из своей сбруи. Как только мы оказались на дороге вне пределов видимости из дома, я выпрямился и взял сумку за обе ручки одной рукой, как всякий нормальный человек.
- Вот, - сказал Тони, - потри лицо. - Он протянул мне что-то мокрое и холодное, похожее на губку. Я стер большую часть краски и увидел, что он тоже очистил лицо.
Мы тихонько подошли к машине.
- Не хлопай дверью, - сказал Тони, запихивая свое снаряжение на переднее пассажирское сиденье. - Закроем как следует попозже.
- Ладно.
Я положил сумку на заднее сиденье и вынул ее драгоценное содержимое - маленького мальчика, лежавшего, прижав колени к груди, с черной нейлоновой веревкой, брошенной поверх ног. Он не то спал, не то был без сознания - его, похоже, напоили снотворным. Нечесаные светло-каштановые волосы обрамляли его голову, рот был заклеен широкой полосой пластыря. Я завернул его в коврик, который всегда возил с собой в машине, и уложил на заднее сиденье.
- Возьми, - Тони протянул мне с переднего сиденья бутылку и маленькую тряпочку. - Сотри всю эту липкую дрянь.
- Это они сделали? - спросил я.
- Я. Не мог рисковать, чтобы малыш проснулся и заревел.
Он завел машину и плавно тронулся с места. Я осторожно снял пластырь и смыл клей.
- Он спал, - сказал Тони, - но я дал ему вдохнуть эфира. Не так много, чтобы не совсем его отключить. Как он там с виду?
- Похоже, его напичкали снотворным.
- Похоже.
Он тихо вел машину туда, куда я попросил Иглера привезти своих людей к другому дому из тех одиннадцати из его списка, к тому, где стояло электронное охранное устройство, в доброй полумиле от нашего дома.
Тони остановился неподалеку от места, затем вышел и тотчас вернулся с самим Иглером. Когда я их увидел, я сам вышел из машины. В темноте я увидел, что у Иглера весьма разочарованный вид.
- Не беспокойтесь, - сказал я. - Он в машине.
Иглер наклонился посмотреть. Я тихонько открыл заднюю дверь. Он посмотрел и с облегченным вздохом выпрямился.
- Мы отвезем его прямо к матери, - сказал я. - Она вызовет собственного врача, который знает мальчика.
- Но…
- Никаких «но», - сказал я. - Вот чего уж ему точно не нужно, так это полицейского участка с ярким светом, громкими голосами и разномастными чиновниками. Сделка есть сделка, мы получили мальчика, вы получили похитителей. Вы также получите освещение в прессе, если не возражаете. Мы хотим, чтобы мы двое и «Либерти Маркет» полностью оставались в стороне. Мы полезны, лишь когда неизвестны и публике и, в особенности, возможным похитителям.
- Ладно, парень, - сдался он, отечески выслушав меня. - Я сделку не нарушу. Куда мы идем?
Тони дал ему координаты.
- Я оставил там жестянку со слезоточивым газом, - весело сказал он.
- В качестве меры предосторожности, но мне она не понадобилась. На ней таймер. - Он посмотрел на часы. - Через семь минут сработает. Ее хватит на то, чтобы более-менее заполнить газом весь дом, так что, если вы подождете еще пять-десять минут, получите хорошенькую легкую добычу. Дышать-то они смогут, а вот из глаз у них потечет… если они, конечно, еще не вылезли из дому.
Иглер с загадочным видом слушал, не выказывая ни недовольства, ни одобрения.
- Малыш был на верхнем этаже, - сказал Тони. - На нем была какая-то сбруя вроде тех, что используют в лодках. Он был таким образом привязан к кровати. Я ее разрезал, но она все еще на нем. Еще там подняты половицы. Так что присмотрите, чтобы ваши ребята не провалились в дыру. Бог знает, куда их понесет. - Он порылся в машине и вынул из «бардачка» пять кассет. - Это любопытно послушать. Вы проиграете их вашим приятелям, когда засадите их в каталажку. Вряд ли кто объяснит вам, откуда они взялись. Подслушивать чужие разговоры - это не по-джентельменски. Мы с Эндрю никогда прежде этих записей не видели.
Иглер взял пленки со слегка обалделым видом.
- Вот и все, - сказал Тони. - Доброй охоты.
Он сел за руль. Прежде чем последовать за ним, я сказал Иглеру:
- Их главарь должен подъехать к ним завтра-послезавтра. Я не думаю, что он появится, но он может позвонить… если новости не станут известны слишком рано.
Иглер наклонился, пока я заползал на заднее сиденье.
- Спасибо, ребята.
- И вам тоже, - ответил я. - Вы - лучший полицейский.
Тони завел машину, махнул Иглеру, закрывавшему заднюю дверь, и мы без хлопот выехали на дорогу в направлении от дома бандитов, ради безопасности соблюдая правила.
