— Прошвырнемся по городу, — сказал Бев. — Ленч. Кино.
— Сегодня вечером «Придорожная красотка».
— Но я говорю про день.
— Но мне ведь не надо собирать вещи, да?
— Пожалуй, нет. — Бев обменялся с водителем кивками бесконечного раздражения и беспомощности. — Мы тебе все купим, что бы ты вещами ни называла.
— Помаду?
— Идем, — сказал Бев.
После билета на подземку в кармане у него еще оставалось двадцать пять фунтов. Он повел ее в «Ямбокс Крампсболл» и смотрел, как она руками ест сосиски. Она рассказывала про свою жизнь в Доме для девочек, которая, по-видимому, состояла по большей части из просмотра телепрограмм. При забастовке было ужасно, забастовки надо запретить по закону! Но ничего, мисс Боттрелл ставила им кино. И вообще там нет широкоэкранного телика, а это гребаный обман, и вообще телик только один, а потому девочки часто царапаются, за волосы дергают и в глаза друг другу тычут из-за того, что смотреть. Но сегодня вечером все будет нормально, все хотят смотреть «Придорожную красотку». Она как будто не помнила матери; она смутно помнила свой прежний адрес; отца она вспомнила потому, что его показывали по телику. Она говорила про Красную Эйзел и Грязную Нелл, а еще про Черную Лиз и про вечер, когда они заманили в дортуар «Б» мальчишку и выбросили его одежду в окно, а потом заставили его делать с ними всякое, но он мало что мог и был гораздо хуже телика. Бев вздохнул.
Ленчем он накормил ее в «Сосиске в тесте» на Тоттенхэм-роуд и там тоже смотрел, как она ест сосиски руками. Он съела две порции «Сливочно-кукурузного рая» со «Старососисочным шокосоусом». У Бева осталось достаточно денег, чтобы повести ее на сеанс «Секс-планеты» в «Домнионе», и она захотела посмотреть программу снова, но он сказал:
— Нет. Теперь пойдем пить чай, — зная, что никакого чая не будет, если только их не угостят, — в одном из лучших отелей мира. И не спрашивай, есть ли там телик, потому что точно есть.
Он пересчитал оставшиеся десятипенсовики. Они могли себе позволить поездку до Грин-Парк. Оттуда придется идти пешком. У подземки продавали «Ивнинг стандард». Заголовок гласил: «УГРОЗА ШТРЕЙКБРЕХЕРОВ В МЕЧЕТИ». Бев не мог позволить себе газету.
Высоко над «Аль-Дорчестером» на Парк-лейн реял желтый флаг с названием заведения красивой арабской вязью, прожектора заливали его светом. Бев и Бесси прошли во вращающиеся двери. Вестибюль был полон арабов: одни — в белых одеяниях, другие — в скверно сидящих западных костюмах. В баре подавали чай.
— Ой, какие чудесные пирожные! — сказала Бесси.
Усталые британские официанты щипцами накладывали кремовые рожки и эклеры на тарелки высокомерных арабов.
— Посиди тут, — сказал Бев, толкнув дочь в канареечное кресло, а сам пошел к стойке портье спросить, как найти полковника Лоуренса.
Полковника Лоуренса ждали с минуты на минуту. Бев вернулся к Бесси, которая тут же начала жаловаться:
— Ты сказал, мы будем пить чай. Хочу вон тех пирожных!
— Тише, дитя. У меня недостаточно денег.
— Ты обещал!
Она начала молотить его по груди увесистым кулачком. Кое-кто из чаевничающих арабов снисходительно улыбался. Один араб в белоснежном одеянии и головном уборе со шнуром взирал через черные очки долго и как будто без выражения, потом сказал что-то лопоухому молодому человеку в скверном буром костюме. Кивнув, молодой человек подошел к Беву:
— Его высочество приглашает вас присоединиться к нему за чаем.
— Ну… — с сомнением протянул Бев.
— Его высочество? — переспросила Бесси.
— Его высочество приглашает.
— Тогда скажите его высочеству, что ладно, — откликнулась Бесси и энергично потащила Бева из кресла.
Они подошли. Бев поклонился Его высочеству.
— Садитесь, — сказал Его высочество. — Садитесь.
Последовал хлопок в ладоши. Появились двое официантов с серебряными чайниками и блюдами разных пирожных. Бесси не могла дождаться щипцов. Она схватила. Его высочество улыбнулся с осторожной, удивленной снисходительностью. Он произнес длинную арабскую фразу со множеством кашляющих и щелевых звуков. Обращался он к жирдяю в темно-синем двубортном костюме, лацканы которого печально обвисли.
— Гамиль, гамиль. Хамсун? — закивал жирдяй.
— Что, собственно… — начал Бев, но понял вдруг, что в вестибюле возникло шевеление. Прибыл кто-то значительный.
— Аль Оренс, — сказал Его высочество.
Бев пробормотал, вставая:
— Прошу прошения. Встреча. Я…
— Вы ее оставляй. Оставляйте, — сказал жирдяй. — Она кушать. Она безопасно.
