Я вспомнил тот день, когда Малкольм выпустил своих собак из кухни и тут же получил по голове. Собаки должны были увидеть или учуять кого-то постороннего. Хоть они и не сторожевые псы, все равно они обязательно предупредили бы хозяина.
- Твои собаки лают, когда видят незнакомых людей? - спросил я.
- Конечно! К чему это ты? - Малкольм выпрямился, все еще улыбаясь. Стройные собачьи тела прижимались к его коленям.
- А в ту пятницу, на прошлой неделе, они лаяли, когда ты выпустил их на прогулку?
Его улыбка мгновенно погасла. Почти с отчаянием в голосе он ответил:
- Нет. Не думаю. Я не помню… Нет, они вели себя как обычно. Радовались, что мы идем на прогулку…
- Кого из семьи они хорошо знают? - продолжал расспрашивать я.
- После смерти Мойры все они не раз бывали в Квантуме. Все, кроме тебя. Я сперва думал, они хотят поддержать меня, но… каждый просто хотел убедиться, что остальные не подольстились ко мне и не заняли их место… - Малкольм разочарованно пожал плечами.
Каждое новое обстоятельство возвращало нас к жестокой реальности, в которую ни один из нас не хотел верить.
Малкольма передернуло при этой мысли, и он сказал, что хотел бы пройтись с собаками по поселку. Но по дороге он мог встретить знакомых, которые были близкими приятелями Вивьен, Алисии и Джойси и до сих пор поддерживали с ними отношения. Они незамедлительно порадовали бы наших ведьм свеженькой полуправдой о том, чем Малкольм сейчас занимается.
- Ты же знаешь, сельские сплетни расходятся быстрее, чем телеграммы. Посади лучше собак в машину, - сказал я.
Он меня совсем не слушал. Всего шесть дней назад кто-то во второй раз пытался его убить, но Малкольм уже почти убедил себя, что больше не будет никаких нападений. Что ж, наверное, сегодня утром действительно ничего такого не случится. Он с собаками прошел полторы мили до дома, а я медленно ехал впереди него, все время оглядываясь назад, и ожидал на каждом повороте, пока он не показывался в поле зрения. Когда мы благополучно добрались до дома, Малкольм недовольно пробурчал, что я слишком осторожен.
- Но ведь это как раз то, чего ты хотел, - возразил я.
- И да и нет.
Как ни странно, я его понимал. Он боялся и стыдился своего страха, поэтому упорно бравировал своей беззаботностью. С непосредственной опасностью разобраться намного легче. Тем не менее я заставил его подождать снаружи с собаками, пока я обследую дом. Внутри не оказалось никаких ловушек, никто не прятался за дверью с занесенным для удара молотком, бомбы в почтовом ящике тоже не было.
Я впустил Малкольма, и мы стали разбирать наши вещи. Мы оба не сговариваясь решили, что я буду спать в своей прежней комнате, и я застелил там постель. В Лондоне я закупил продукты - хлеб, молоко, лимоны, копченое мясо и осетрину. Такая пища в последнее время стала привычной и для меня, и для Малкольма. В баре было шампанское, а в холодильнике еще от Мойры остался целый склад полуфабрикатов в картонных коробках. «С голоду мы не умрем», - решил я, исследовав наши запасы. Разве что заработаем расстройство желудка.
Весь день Малкольм просидел в кабинете - просматривал почту, говорил по телефону со своим биржевым маклером и в обычное время собрался выпустить своих доберманов на прогулку перед обедом.
- Я пойду с тобой.
Он кивнул, ничего не сказав, и мы вышли в сад, на свежий октябрьский воздух. Прошли по дорожке между грядками, через заросший ивняком ручей, до которого отец так и не дошел десять дней назад.
Когда мы были маленькими, мы пускали по этому ручью игрушечные кораблики и собирали по берегам водяную мяту и возвращались домой вымокшими и перемазанными с головы до ног. Алисия не раз заставляла нас снимать всю одежду, прежде чем впустить в свою девственно-чистую кухню.
- В понедельник я написал новое завещание, - неожиданно сказал Малкольм, не отрывая взгляда от собак, которые сновали вдоль берега, выискивая под деревьями норы водяных крыс.
- Вот как?
- Да. В Кембридже. Почему бы и нет? В старом часть предназначалась для Мойры. И тогда, после той пятницы… в общем, я хотел привести дела в порядок, на случай… на всякий случай.
- И что ты с ним сделал? - спросил я. Малкольма, похоже, развеселил мой вопрос.
- А я думал, ты спросишь: «Что в этом завещании? Что ты собираешься оставить мне?»
- М-м-м… Тем не менее я спрашиваю не об этом. А о более важных вещах, - холодно заметил я.
- Я оставил его у адвоката в Кембридже.
Мы медленно прогуливались вдоль ручья, собаки весело гонялись друг за дружкой возле нас. Ивовые листья пожелтели и готовы были сорваться с ветвей при первом же сильном порыве ветра. В воздухе витал легкий запах дыма - кое-где уже сжигали опавшую листву.
- Кому известно, где находится твое завещание? - снова спросил я.
- Мне. И адвокату.
- Что это за адвокат?
- Я увидел табличку на его двери и внезапно решил зайти. У меня где-то осталась его визитка. Мы обсудили мои пожелания, он все это напечатал, я прямо в его кабинете заверил документ при свидетелях и оставил адвокату на хранение.
Я миролюбиво заметил:
